— Все разъяснится позднее. Пока же не причиняй ему вреда, дорогой друг.
— Ты рассуждаешь мудро, Фауст.
— Возможно, мы еще встретимся позже, Пико. У меня есть план…
— Ты можешь положиться на меня! — воскликнул Мирандола. Но Фауст уже исчез — лишь легкое облачко дыма клубилось на том месте, где только что стоял бывший профессор алхимии Ягеллонского университета.
Перед Маком появился Мефистофель — словно из — под земли вырос.
— Вы готовы? — спросил он. — Тогда мы отбываем. Кстати, что здесь происходит? Вы так пристально глядели на то место, где…
— Ну, вы же знаете людскую привычку, — сказал Мак. Ни за что на свете он не сознался бы в том, что всего лишь секунду назад он встретился с ученым доктором Фаустом. — Люди вечно на что — нибудь глазеют…
И Мак покрепче зажал под мышкой картину Боттичелли. Мефистофель щелкнул пальцами, и тотчас оба они исчезли.
Глава 7
Мак с Мефистофелем очутились на пороге невысокого каменного здания, построенного неподалеку от того места, где обычно вершился Суд Тысячелетних Войн.
— Где мы находимся? — спросил Мак.
— В Приемной Лимба, — ответил Мефистофель. — Я держу здесь небольшой склад, где вы можете хранить картину Боттичелли. Или вам угодно сразу продать ее мне?
— Нет, нет, — сказал Мак. — Мне бы хотелось оставить ее у себя на некоторое время. Ну, как я сыграл?
— Прошу прощения?
— Я хотел сказать, как я справился со своей ролью в вашей… как ее там… войне во Флоренции?
Мефистофель не проронил ни слова, пока они не вошли в дом. Показав Маку комнату, где он может оставить свое добро, он сказал:
— Вы ничего не достигли, пытаясь уладить ссору между Савонаролой и Медичи. За свои безрезультатные действия вы получили круглый ноль, и ни одного очка в плюс или в минус.
— Зато я предупредил Макиавелли, чтобы он не писал свою книгу. Это ведь хорошее дело, не так ли?
Мефистофель пожал плечами:
— Нам это неизвестно. Такими вещами занимаемся не мы, а Судьба. Она — наш главный судья. Добро и Зло находятся в подчинении у Того — Что — Должно — Быть. Кстати, кто был тот человек? Мне показалось, вы с ним знакомы.
— Какой человек?
— Который удержал Пико делла Мирандолу в тот момент, когда он уже был готов застрелить вас.
— Какой — то чудак, — сказал Мак, твердо решивший не упоминать имени Фауста. — Я его не знаю… Прекрасная картина, не правда ли?
Мефистофель полюбовался картиной, держа ее на расстоянии вытянутой руки.
— Да, картина прекрасна. Я буду очень рад, когда она перейдет в мои руки.
— Нет — нет, не сейчас, — быстро проговорил Мак. — Мне бы хотелось знать, какова ее рыночная стоимость.
— Хорошая мысль, — ответил Мефистофель. — Вот заклинание, которое перенесет вас в Лондон. Не задерживайтесь, однако. Не забывайте, что вам предстоит участвовать в следующем эпизоде.
— Не беспокойтесь, я вернусь точно в срок! — заверил его Мак.
Мефистофель кивнул и растаял в воздухе.
Мак оглядел комнату. В дальнем углу стоял большой металлический ящик с дверцей, из которой торчал длинный ключ. Мак открыл замок и уже собирался положить в этот вместительный ящик картину, как вдруг земля у него под ногами задрожала. Сделав шаг в сторону, он глянул себе под ноги — в полу образовалось небольшое отверстие, и из него показался конец маленькой острой кирки. Затем на помощь кирке пришла лопата. Земля по краям начала осыпаться вниз, и дыра в земляном полу быстро расширялась. Наконец из тоннеля, похожего на кроличью нору, вылез гном. Это был Рогни.
— Здравствуйте, — сказал Мак. Он тотчас узнал коротышку — они встречались на Шабаше: демон Аззи нанял гномов для уборки мусора, и Рогни был назначен бригадиром метельщиков.
— Прекрасная картина, — кивнул головою Рогни. — Где вы достали ее?
— Картину? О, в одном местечке, которое называется Рене… Ренессанс. Это где — то в Италии, неподалеку от Флоренции.
— Правда? Что же вы там делали?
