Мефистофель фыркнул:
— Ну и что же? В старые добрые времена Создания Света и Создания Тьмы не просили совета у людей. Мы просто сообщали им свое окончательное решение, а уж нравилось оно им или нет — это было их личное дело. Волей или неволей, они должны смиряться с Судьбой и подчиняться Необходимости.
— Так было в старые времена, — возразил ему архангел Михаил. — С тех пор прогресс шагнул далеко вперед. В мире появились мощные силы, помогающие нам устанавливать Великое Равновесие, — Наука и Рационализм. Я верю в них.
— Еще бы! — сказал Мефистофель. — При архангельской религиозности — как в них не поверить!
— И наоборот, — в тон Мефистофелю отозвался Михаил. — При дьявольской склонности все отрицать — как их не отвергнуть! Ничего другого я от тебя не ожидал.
— Что верно, то верно, — согласился Мефистофель. — Очко в твою пользу. Наши мнения расходятся во всем, и это существенно ограничивает кругозор каждого из нас.
— Поэтому судьей в нашем Споре выступает Ананке, — сказал Михаил.
— Где она находится сейчас, хотел бы я знать? — спросил Мефистофель.
— Этого не знает никто. Пути Судьбы неисповедимы. Она порой бывает весьма непостоянна и эксцентрична, но никогда не берет на себя труд что — либо объяснять. Она лишь объявляет нам свое решение. Так Должно Быть, изрекает она, но не говорит, почему.
Мефистофель заметил маленькую темную фигурку, медленно двигающуюся по плоской бесцветной равнине Лимба.
— Кажется, кто — то идет, — обратился он к Михаилу. — Кто бы это мог быть?
Михаил прищурился. Даже орлиный взор архангела не сразу смог различить силуэт человека на фоне бескрайней Лимбийской пустыни: он казался всего лишь маленьким размытым темным пятнышком, не больше булавочной головки.
— Это Мак Трефа, — сказал Михаил, приглядевшись.
Мефистофель долго всматривался в туманную даль, затем удивленно поднял одну бровь:
— Ты не ошибся? Ведь это же тот самый смертный, с которым я подписал договор. Он участвовал в нашем Эксперименте, в великом Споре меж Светом и Тьмой…
Михаил улыбнулся:
— Не могло ли случиться так, дорогой мой демон, что ты совершил большой промах — там, в Кракове? Скажем, ты заключил сделку не с тем человеком, и лже — Фауст стал представителем рода людского в нашем Споре?
Мефистофель пожирал глазами маленькую темную фигурку. Его губы были плотно сжаты, а в темных глазах горел дьявольский огонь.
— Кажется, тут дело не обошлось без вмешательства одного знакомого мне духа! — сказал он, повернувшись к Михаилу.
— Ты слишком высокого мнения обо мне, — скромно ответил Михаил.
Мефистофель снова принялся разглядывать идущего сквозь туман человека.
— Да, это он — смертный, с которым я имел дело все это время… Ты уверен, что это не Фауст? — вновь обратился он к Михаилу.
— Абсолютно уверен. Это Мак Трефа, мелкий преступник и картежный шулер. Ты оплошал на этот раз, приняв карманного воришку за ученого доктора Фауста.
— Уж не воображаешь ли ты, что я спущу тебе это с рук? — язвительно осведомился Мефистофель. — Ты сильно ошибаешься, если считаешь меня этаким благодушным простачком!
Михаил улыбнулся, но ничего не ответил.
— Ладно, мы вернемся к этому разговору позже, когда все прояснится само собою, — сказал Мефистофель. — А сейчас мне пора отправляться в банкетный зал. Силы Тьмы устраивают небольшой банкет… Интересно, куда держит путь этот малый? — прибавил он, еще раз взглянув на одинокого путника, бредущего по бескрайней равнине Лимба.
— Взгляни на стрелку указателя, — ответил ему Михаил, — и ты увидишь, что он направляется прямо в Рай.
— Правда? Вот уж никогда бы не подумал, что эта дорога ведет туда!
— Время от времени направление меняется, — заметил Михаил, — и тогда меняется весь маршрут.
— Но почему?
— Мы, служители Добра, — ответил Михаил высокомерно, — предпочитаем не тратить время, отвечая на праздные вопросы.
Мефистофель только пожал плечами. Оба духа одновременно растворились в воздухе — они направились в здание Суда.
Глава 3
