— На Земле является.
— А на Дарбисе-4 — нет. Наиболее безопасная модель поведения — неподвижность.
— Вопрос в том, — сказал Мишкин, — на что больше похоже это место: на Землю или на Дарбис?
— Если бы мы знали, — отозвался робот, — мы бы располагали весьма ценной информацией.
Новая угроза воплотилась в оранжевом червяке двадцати футов в длину, сегменты которого украшала черная полоса. С одного конца червяка гроздью росли пять голов. Каждая голова была снабжена одним, зато большим многофасетчатым глазом и огромной беззубой слюнявой пастью.
— Любая зверюга такого размера опасна, — сказал Мишкин.
— Только не на Дарбисе, — возразил робот. — Там чем больше животное, тем оно дружелюбнее. А опасаться надо всяких мелких пронырливых ублюдков.
— Ну и что ты предлагаешь? — поинтересовался Мишкин.
— А черт его знает! — ответил робот.
Червяк тем временем оказался на расстоянии десяти футов от них. Пасти дружно распахнулись.
— Стреляй! — закричал Мишкин.
Робот вскинул бластеры и выстрелил в грудь червяку. Некоторые из голов чудища заморгали и приобрели раздраженный вид. Больше никаких заметных перемен не произошло. Робот снова поднял бластеры, но Мишкин приказал ему остановиться.
— Это не действует, — сказал он. — Что ты еще можешь предложить?
— Неподвижность.
— Ну уж нет! Я считаю, что нам следует удирать со всех ног.
— Уже поздно, — констатировал робот. — Замри!
Мишкин заставил себя застыть, и тут над ним нависли головы червя. Он изо всех сил зажмурился и оказался вынужден выслушать следующую беседу:
— Давай его съедим, а, Винс?
— Заткнись, Эдди. Мы только вчера вечером слопали целого ормитунга. Ты че, хочешь заработать несварение желудка?
— А я не наелся.
— И я тоже.
— И мы.
Мишкин открыл глаза и увидел, что это переговариваются между собой пять голов червяка. Голова по имени Винс располагалась посередине и была заметно крупнее остальных.
— Парни, меня уже тошнит от вас и от вашей прожорливости! — сказал Винс. — Я несколько месяцев гробился с этой гимнастикой, чтобы привести наше тело в приличный вид, а вы опять рветесь набить пузо. Уймитесь!
— Мы можем есть все, что захотим и где захотим! — заныла одна из голов. — Наш папенька, упокой господи его душу, говорил, что это наше общее тело, и мы можем пользоваться им на равных правах.
— Папенька также велел мне присматривать за вами, уроды поганые, потому что у вас ума не хватит даже на то, чтобы влезть на дерево! И кроме того, папенька никогда не ел незнакомцев.
— А ведь правда, — одна из голов повернулась к Мишкину. — Меня зовут Эдди.
— А меня — Луччо, — повернулась вторая.
— А я — Джо.
— Я — Чико. А это Винс. Ладно, Винс, теперь мы его съедим, потому что четверо из нас голодны. И еще нам надоело, что ты вечно командуешь только потому, что ты старше. Теперь мы будем делать то, что сами захотим, а если тебе это не понравится, ты можешь пойти и повеситься. Ясно, Винс?
— Заткнитесь! — взревел Винс. — Если кто-нибудь из вас сожрет здесь что-нибудь, он будет иметь дело со мной!
— А как же мы? — захныкал Чико. — Папенька говорил…
— Все, что ем я, идет нам всем, — отрезал Винс.
— Но мы не можем почувствовать вкус пищи, пока не съедим что-нибудь сами, — сказал Эдди.
— Не нуди, — огрызнулся Винс. — Я буду чувствовать вкус за всех.
Мишкин решил, что стоит рискнуть и подать голос.
— Прошу прощения, Винс…
— Для вас — мистер Пальотелли! — оборвал его Винс.
