— Ну а кто ж он еще, по — твоему? — отвечал тот, смеясь и показывая крепкие белые зубы. Молодому человеку шел двадцать третий год, и он лелеял в душе честолюбивые замыслы, никак не соответствовавшие тому скромному положению, которое он занимал.
Илит присела рядом со слугами.
— А что он обещает, этот демон? — спросила она как бы невзначай.
Корнглоу напустил на себя важный вид и сказал:
— Мой господин поведал мне, что ему предстоит путешествие в волшебную страну, чтобы там он мог совершить выдающиеся подвиги, и в награду за это ему обещали исполнить его самое заветное желание, — он сделал многозначительную паузу. — А когда я поднялся в его комнату в следующий раз, моего господина там уже не было. Он исчез. Представляете?
— Может быть, он просто вышел прогуляться, подышать свежим воздухом перед сном, — усомнилась Илит.
— Ну, нет. Если б это было так, он должен был спуститься по лестнице и пройти мимо нас. А мы не видели, чтобы по коридору кто — нибудь проходил. Он уж далеко, в тех волшебных краях, куда его перенес демон. Я и сам подумываю зайти к нему. Уж больно по душе мне пришлось его предложение.
— Да ты что! — воскликнула служанка, глядя на молодого парня с восхищением.
— А что я, хуже остальных, что ли? Я точно так же, как и всякий другой, могу принять участие в пьесе, которую ставит этот демон.
Илит пристально посмотрела на Корнглоу:
— В пьесе? В какой пьесе?
— Мой господин сказал, что демон собирается поставить пьесу. Ну, как в театре, только там все будет происходить на самом деле, — ответил Корнглоу. — Мы должны будем делать то же, что и всегда, а когда пьеса закончится, нас наградят по — царски. Вот это жизнь, представляете!
Илит вскочила со своего места, словно ее шилом укололи:
— Простите, но я должна идти, — пробормотала она и направилась прямо к двери трактира, распахнула ее и шагнула в ночную тьму.
— Куда это она в такую темень одна — то направилась? — спросила служанка.
— Видно, на свидание к черту: он ей не то кум, не то сват, но уж непременно родня, — сверкнул зубами Корнглоу. — В такую темень да в такой глуши только волки воют.
В это время Илит, стоявшая у крыльца трактира, готовилась отправиться обратно на небеса.
— Безнравственная Пьеса! — бормотала она себе под нос, расправляя крылья, чтобы воспарить над землей. — Значит, он все — таки решился ее ставить — втихомолку! Ну, дружок, погоди, узнает об этом Михаил!
Глава 4
— Ставит безнравственную пьесу? — переспросил Михаил.
— Похоже, что так, сэр.
— Каков нахал!
— Да, сэр.
— Немедленно отправляйся обратно и следи за этой пьесой. Мы не можем допустить такого безобразия. Ты должна остановить его. При первой же возможности — действуй! Но не забывай об осторожности. Не оставляй улик. Не делай ничего такого, что могло бы скомпрометировать нас. Надеюсь, ты меня поняла?
— Я поняла вас, сэр.
— Тогда отправляйся. Может быть, чуть позже я пришлю Ангела Гавриила тебе на помощь.
— Это было бы замечательно, сударь, — сказала Илит слегка дрогнувшим голосом. Хотя они с Гавриилом уже давно перестали любить друг друга, память о прошлом иногда тревожила Илит.
Вслед за Гавриилом она припомнила Аззи, своего бывшего поклонника. С Аззи она узнала, что такое страсть.
Илит встряхнула головой, отгоняя от себя растревожившие душу воспоминания. С такими мыслями нельзя было служить силам Добра.
Глава 5
