— Ты признаешь право Ананке командовать собою? — спросил Аззи.
— Конечно, нет! Не ее дело вмешиваться в дела Добра и Зла. Она приводит Космос в равновесие, но отнюдь не устанавливает законы.
— Но ведь, запрещая мою пьесу, она тем самым диктует нам свою волю — иными словами, устанавливает закон!
Михаил улыбнулся:
— Подумаешь, событие вселенского масштаба — запретили пьесу!
— Ты заговорил бы совсем по — иному, если бы она запретила твою пьесу! — воскликнул вышедший из себя Аззи.
Улыбка на лице архангела сменилась гримасой:
— Но ведь она запрещает твою пьесу…
— На этот раз — да. Но кто может поручиться, что в следующий раз не настанет твоя очередь? Если уж Ананке взялась распоряжаться Злом, то почему бы ей не указывать Добру? Что ты на это сможешь возразить?
Михаил ничего не ответил. Он поднялся из высокого кресла и начал расхаживать взад — вперед по комнате, заложив руки за спину. Внезапно он резко остановился и повернулся к Аззи.
— Ты прав. Запретив твою пьесу, Ананке тем самым нарушила Принцип Невмешательства. Как она только посмела? Конечно, как представитель Сил Света я рад, что пьеса не пошла; однако последствия такого запрета со стороны Ананке могут оказаться серьезнее той смуты, которую могла бы посеять твоя Безнравственная Пьеса.
И в этот самый миг прозвенел колокольчик у дверей.
— Войдите! — нетерпеливо крикнул Михаил.
В кабинет вошел Ангел Гавриил.
— Ах, это ты, Гавриил! А я уже собирался посылать за тобой гонца!
— Вам почта, сэр, — доложил Гавриил.
— Почта подождет. Я только что получил весьма тревожные сведения о том, что Ананке, фигурально выражаясь, вторглась на чужую территорию. Мне срочно нужно посоветоваться с Архангелом Гавриилом и еще кое с кем.
— Да, сэр. Они также желают вас видеть.
— Они желают меня видеть?
— Да, и поэтому они прислали вам письмо.
— Письмо? Чего же они хотят?
— Мне об этом ничего не сказали.
Михаил бросился к двери из кабинета.
— Ждите меня здесь, — бросил он на ходу.
— Это относится ко мне, сэр? — спросил ангел Гавриил.
— К вам обоим, — ответил архангел.
Михаил отсутствовал недолго, но когда он вернулся, Гавриил и Аззи сразу поняли, что дела идут неважно.
— Боюсь, что сопротивляться Ананке мне не под силу, — сообщил архангел, избегая глядеть Аззи в глаза.
— Как же так? — тихо спросил его Аззи. — Ведь Силы Добра понесут не меньшие потери, чем Силы Зла.
— Ах, если бы дело было только в этом! — сказал Михаил.
— А в чем же дело? — спросил Аззи.
— Речь идет о гибели самого Мироздания, — ответил Михаил. — Судьба всей Вселенной поставлена на карту. Так меня информировали в Совете Светлых Сил.
— Михаил, пойми, что речь идет прежде всего о свободе, — не сдавался Аззи. — О свободе воли, которая есть величайшая ценность в этом мире. О свободе каждого избирать стезю Добра или Зла, следуя велению собственного рассудка и голосу совести, подчиняясь только законам природы, а не воле Ананке.
— Ничего не поделаешь, — вздохнул Архангел Михаил. — Не думай, что мне это нравится. Но, видно, правду говорят: от Судьбы не уйдешь. Сдавайся, Аззи. Отменяй свою пьесу. Ты проиграл на этот раз. Даже Совет Темных Сил не поддержит тебя.
— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал Аззи и вылетел из кабинета, хлопнув дверью.
Глава 3
