ЧАСТЬ 11
Глава 1
Казалось, ничто уже не могло спасти Венецию от неминуемой гибели. И все же Аззи решил испробовать самое последнее средство. Для этого нужно было попасть за кулисы вселенной, где спрятан гигантский Космический Механизм, приводящий в движение всю Вселенную, и где нет места реальности — там безраздельно властвует символика.
Аззи знал, как проникнуть туда. Он уже бывал там несколько раз и знал, что любой неосторожный жест в Мире Символов может стоить ему жизни. Тем не менее он отыскал укромный уголок под парадной мраморной лестницей одного из покинутых дворцов и начал готовиться к переходу в один из параллельных миров. Шепча таинственные заклинания, он сложил из пальцев замысловатую фигуру, подул на нее, и…
Голос из Ниоткуда, принадлежавший одному из Невидимых Стражей Пути, строго спросил его:
— Ты действительно хочешь туда попасть?
— Да, — ответил Аззи и растворился в воздухе.
Аззи материализовался в тесной приемной. У одной из стен стоял кожаный диван, у другой — два кресла. Лампа бросала мягкий свет на журналы в глянцевых обложках, лежавшие на низком столике. В углу стояла конторка, за которой возвышалась монументальная фигура секретарши — женщины с головой крокодила. Взглянув на это страшилище, Аззи окончательно успокоился: теперь он точно знал, что попал туда, куда ему было нужно. Здесь были бессильны законы логики, здесь начиналось царство Символов.
— Что вам угодно? — спросила его секретарша.
— Я должен проверить символический механизм, — ответил Аззи.
— Проходите, — секретарша указала на дверь. — Мы давно уже вас ждем.
— И Аззи перешагнул порог.
Помещение, в которое он попал, невозможно было описать. Больше всего это напоминало фабрику или автоматизированный завод: ряды механизмов уходили в бесконечность. Бесчисленное количество шестеренок, колесиков, подшипников крутилось и вертелось, производя страшный шум. Приводные ремни вращали огромные валы. Однако опытный глаз мог сразу заметить, что вся эта сложная, гигантская машина работает практически вхолостую: отдельные ее части никак не были связаны между собой.
Между рядами машин были сделаны узенькие проходы с железными перильцами. По одному из таких проходов неторопливо шел высокий сутулый техник в сером комбинезоне и серой кепке. В руке у него была масленка. Он часто останавливался и, запуская руку в недра механизма, смазывал какой — нибудь подшипник.
— Каково назначение этой машины? — спросил Аззи.
— Здесь земное время сжимается, скручивается в тонкую нить и протягивается между вальцами, — ответил техник. — А вон там оно выходит наружу: тонкое пестрое полотно.
Техник подвел Аззи к одному из сложных устройств, на поверку оказавшемуся обыкновенным ткацким станком. Действительно, из него медленно выползало тонкое полотно, затканное затейливым узором. Этот узор представлял собой символическую интерпретацию всей земной истории вплоть до настоящего времени. Аззи долго вглядывался в переплетение тонких линий и вдруг заметил, что в одном месте безупречная правильность узора нарушается — очевидно, здесь машина дала сбой.
— Что это? — спросил Аззи, указывая на бракованную ткань.
— Гибель Венеции, — ответил техник. — Этот город представлял собой одну из основных нитей в ткани земной истории, и его гибель привела к распаду связи времен. Старая культура рухнула, а новая еще не успела возникнуть, и потому историческое развитие затормозилось. Возник своеобразный вакуум, который будет существовать до тех пор, пока Венеция не возродится или какой — нибудь другой город не достигнет столь же высокого уровня развития. Если же этого не случится, то, боюсь, этот прекрасный узор будет безнадежно испорчен. Падение Венеции — одна из величайших трагедий цивилизации, и последствия ее могут быть столь велики и ужасны, что я не берусь их предсказывать.
— Жаль оставлять это в таком виде, — сказал Аззи. — Смотрите, если выдернуть всего одну ниточку вот здесь, то Венеция уцелеет.
И он отыскал сюжетную нить, которой сам же положил начало, — ту самую злополучную историю с золотыми подсвечниками, из — за которой погиб
