Все романы Роберта Шекли в одной книге

Мишкин ухватился за начавшее расплываться лицо. Нос растаял и перетек на щеку, глаза объявились среди волос, рот размягчился и размазался, все выступы расползлись какой-то дурацкой замазкой, и Мишкин скользнул по неизменному щебету ласточки, и дальше, через ночь, в Огайо, с ее цикадами, хрипло стрекочущими в живых изгородях, и проводами, чернеющими на фоне неба, словно диаграммы, отражающие твою жизнь.

Все было так и не так. Больше всего это походило на тихие летние ночи в старом доме в Рашморе, штат Миссисипи, когда почти непереносимая сладость льнет к влажной ткани, обтягивающей ягодицы спящей девушки, и вы, несмотря на всю вашу молодость, понимаете — то, что с вами происходит, придет и уйдет, а темная извилистая река — мать прошлого, спутница настоящего, плакальщица невозвратного будущего — останется навсегда.

Глава 40

Музей Мишкина

Рогатка. С этим оружием в руках Мишкин проложил себе путь сквозь бесчисленные фантазии. Позже он сменил рогатку на «М-1» и теперь прокладывает путь через те же самые фантазии.

Обертка от масла. Как-то раз Мишкин съел целый фунт масла за один присест и запил его квартой холодного молока. Теперь он живет вдали от дома и питается крайне умеренно.

Индейская военная дубинка. Мишкин сделал ее в лагере. В том же самом лагере он сделал Мэри Лу Уоткинс, но другим способом. Позднее Мишкин таким же способом сделал множество народу. Теперь он путешествует.

Заплесневелый номер газеты «Старый Черный Джо». В детстве Мишкин не думал о неграх. Теперь, став взрослым, он не думает о черных. Но он говорит о них и видит их во сне.

Моментальный снимок матери Мишкина в возрасте двадцати трех лет. Мишкин считает, что плохо заботится о своей матери. Он также считает, что мало думает и о себе.

Учебник санскрита. Когда-то Мишкин хотел выучить его, чтобы читать «Упанишады» в оригинале. Теперь он не читает их даже по-английски.

Глава 41

Мишкин вознесся на небо на огненной колеснице и встретился там с Господом Богом. Он пал ниц перед Богом и воскликнул:

— Господи, я грешен! — ему показалось, что в данной ситуации эти слова будут наиболее уместны.

Но Бог улыбнулся, поднял Мишкина и заявил:

— Скорее следует сказать, что это я грешен. Твои грехи — всего лишь недостатки, которые я вложил в тебя, дабы проверить тебя, и ниспослал тебе тяжкие испытания, дабы ты мог преодолеть их. Такой способ действий может показаться несколько странным, но именно он категорически рекомендуется на сто второй странице бестселлера «Быть Богом — непростое дело». Этот труд был создан на симпозиуме парижских интеллектуалов и американских хиппи и опубликован Божественным институтом, который имеет свои представительства в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Ибице и Катманду. Предисловие написал ваш покорный слуга.

— Я не выдержал решающих испытаний, — сказал Мишкин. — Я подлый, гадкий, алчный и эгоистичный человек.

— Только не впадай в мазохизм, — посоветовал Бог. — Здесь есть и любовь, которая превыше понимания, и понимание, которое превыше любви. Разве не говорил я, что последние станут первыми?

— Ты добр, — сказал Мишкин. — Но я действительно не понимаю.

— Понимание — это пройденный этап, — изрек Бог. — Успокойся, Мишкин, в твоих сомнениях нет ничего странного. А теперь мне, пожалуй, пора отдохнуть.