Внезапно из толпы вышел высокий мужчина с татуировкой на лице — на его щеке виднелась бабочка с красно-зелеными крыльями. Он шел напролом, обламывая наречия, которые возникали по сторонам, и его окружало облако смуты и недовольства. Подойдя ближе, мужчина с бабочкой протянул руку и схватил словесный мешок.
Джордж от испуга замер на месте. А потом уже было поздно предпринимать какие-то действия.
— На помощь! — закричал словесный мешочек.
— Тише, мой маленький друг, — сказал мужчина. — Это мне нужна твоя помощь.
— Что за странные слова я слышу? — воскликнул словесный мешок.
— Пусть странные, но правдивые. Знай же, мой славный мешочек, что я прилетел сюда с планеты Эксцелмии, где во время внезапной антимифозной инфекции были утеряны все разговорные языки. В тот ужасный год по галактике пронесся демилилогизирующий вирус и наша планета оказалась на его пути. С тех пор осталось лишь несколько хранилищ слов, и они как колодцы в огромной пустыне смятения и непонимания. Каждый хочет испить из них, но жажда так велика, что в результате возникают войны. И нет надежды на третейский суд, так как нам приходится сражаться даже за те слова, которые могли бы дать людям мир и согласие.
— Да, круто там у вас, — заметил словесный мешок. — Но мне не совсем понятно…
— Я уже подхожу к концу, — сказал мужчина. — Ты будешь нашим спасителем. Разве тебе не это хотелось услышать?
— Возможно, — ответил словесный мешок.
— Мы хотим, чтобы ты полетел с нами и научил нас своим неограниченным возможностям выражения. Нам хочется, чтобы ты странствовал по нашей планете и одевал мир в слова. Мы же будем следовать за тобой и вести записи твоих речей. И все, что ты скажешь, будет нашей логикой, нашим синтаксисом и нашей реальностью. Как тебе это нравится?
— Твоя речь напоминает хорошую острогу, — с усмешкой ответил словесный мешок. — Но сначала я должен поговорить с Джорджем.
Однако, прежде чем он успел обсудить свою дилемму с Джорджем, женщина в белом вытащила из седельной сумки маленький предмет, и тот тут же превратился в зеленого слепня. Конечно, неплохо появляться на сцену подобным образом, но с этим слепнем было что-то не так. Когда он пару раз пронесся над толпой, всем стало ясно, что ему не хватает опыта в жужжании. А что может быть хуже чуждого нам насекомого, которое, жужжа, пытается выдать себя за что-то земное? Джордж вспотел при мысли о том, что жужжащий слепень появился лишь для того, чтобы создать в сюжете полную неопределенность. Фактически он даже перегрузил эту сцену.
Тем временем женщина хлопнула в ладоши и повернула прекрасное личико к слепню.
— На место! — сказала она, и насекомое вернулось в сферу неосязаемого.
А диорама казалась будто живой. Когда Джордж впервые взглянул на нее, он увидел какой-то коричневый предмет, пересекавший каменистую осыпь. Присмотревшись, он узнал в нем зайца — маленького и облезлого, но все-таки зайца.
— Как же это возможно? — с удивлением воскликнул Джордж. — Неужели вы поместили туда и что-то живое?
— Там все живое, — ответил техник.
И тогда Джордж увидел, как из-за горы появились доисторические люди, одетые в медвежьи шкуры. Два охотника из палеолита остановились и устало оперлись на копья. Их женщины начали разжигать небольшой костер. Почти у задника диорамы располагались скалы, край утеса и несколько деревьев. За ними начинался нарисованный ландшафт — огромное пространство уходящей вдаль равнины (а может быть, вельда, прерии или степи). И все это выглядело очень живо — особенно женщины, которые так мило склонились к костру, и их мужчины, карманьонцы, судя по большим карманам и сходству с греческими богами, высокие, красивые и светлокожие люди, с вполне развившимися черепами и орлиными чертами лица, не говоря уже о длинных волнистых волосах их дам, которым позавидовала бы любая современная женщина. А вокруг простирался новый мир, где все еще предстояло сделать и придумать, — мир на рассвете времени, столь чудесно изображенный на картинах Лескокса. И вряд ли эти карманы представляли, как им повезло.
— Великолепно, — сказал Джордж. — Значит, вы отслеживаете в прошлом какую-то группу пещерных людей, а затем проецируете сюда сцены их жизни?
— Нет никакой разницы между тем, что происходило с этими пещерными людьми в прошлом, и тем, что вы видите сейчас, — ответил техник.
— А как вам это удалось?
— Магическая симпатическая инженерия, — ответил техник.
— Кажется, я об этом что-то слышал, — сказал Джордж.
Он снова повернулся к диораме и присмотрелся к тому, чем занимались пещерные люди. Те разводили костер и, видимо, собирались готовить обед.
— У них там овца, которую они хотят сварить, — вскричал Джордж, напряженно склоняясь вперед.
Он с огромным интересом наблюдал за происходящим, поскольку в Мясном университете его профилирующим предметом было жаркое из барашка, а непрофилирующим — свиные маринованные ножки.
— Осторожно! — закричал техник. — Не подходите так близко!
