После осмотра Мачадо-Ропас собрал саквояж и обратился к Гусману:
— Что вас беспокоит, дон Альфонсо?
— Ничего не беспокоит, — ответил тот. — Как мои анализы?
— Судя по результатам лабораторных исследований, вы в полном порядке. Вот только давление повышено. Для вас это опасно. Неужели вы мне не скажете, что с вами? Я ваш семейный врач. И хочу помочь.
— Вы ничем не можете помочь. У меня есть проблема. Но на свете нет ничего такого, с чем бы я не справился.
— Происходили ли в вашей жизни какие-нибудь серьезные изменения? Я имею в виду, за последнее время.
— Да нет. Хотя появился тут один…
— Новый человек? Он надежен?
— Не знаю. Проблема в другом.
— И это вас беспокоит?
— Пожалуй, да.
— Тогда, дорогой Альфонсо, убейте его и избавьтесь от головной боли.
— Вы думаете, так просто убить того, кто вам действует на нервы? — спросил Гусман.
— Я не сказал, что легко. Для меня не важно, легко это или тяжело. Как ваш врач я лишь советую вам избавиться от источника расстройства.
— Я думаю, что не моему доктору советовать мне, как избавляться от опасных людей. Это все равно что спрашивать у юриста, как мне подстричься.
— Не вижу связи, — заметил Мачадо-Ропас.
— Вы буквалист, доктор, — сказал Гусман. — Мне это нравится в вас. Для вас мое здоровье должно иметь первостепенное значение, а не быть условием чего-то другого. Простите, старина, если я вас обидел. А о том человечке я позабочусь, когда представится удобный случай.
— То же самое вы постоянно говорите о курении, — возразил врач, снисходительно улыбаясь.
Она знали друг друга с детства. Всех друзей и врагов мы приобретаем в детстве. Пациентов тоже. Альфонсо Гусман долго выбирал в коробке сигару «Монте-Кристо № 1». Затянувшись, он погрузился в размышления.
«Я выбирал то, к чему меня подталкивали обстоятельства. Мне нечего стыдиться. Мой разум протестует, я не верю самому себе. Я знаю, к чему это может привести. Я знаю, что мое сознание переполнено чувством вины. Это появляется в тот момент, когда боль уже невозможно терпеть. Но настоящий мужчина должен смотреть трудностям в лицо, преодолевать их и идти дальше. Так поступают мужчины. Заметь, так поступают настоящие мужчины. Я делал то, что должен был делать. Потом пришло время остановиться. И я мог, как говорится, спрятать пистолет в ящик письменного стола. Но ведь я ничего больше не умел делать. Прекрати я убивать своих врагов и признай то, что мы делали, ошибкой, все друзья отвернулись бы от меня. Тем более я не считаю это ошибкой. Не все так просто. Я не могу это объяснить. Ты рождаешься, и у тебя появляются друзья и враги. Так что ж, признать себя моральным трупом и сесть под домашний арест где-нибудь на Северном полюсе?»
Гусман объяснил Эмилио ситуацию.
— Хозяин, что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Эмилио. — Хотите, я найду этого Блэквелла и перекрою ему кислород?
— Не так быстро, — ответил Гусман. — Ты знаешь древнюю китайскую пословицу: «Ловец обезьян крадется тихо и мягко»?
Эмилио задумался.
— Вы хотите, чтобы я использовал глушитель? — неуверенно спросил он.
— Нет, — ответил Гусман.
— А при чем тут обезьяны? — полюбопытствовал Эмилио.
— Да забудь ты эту старую китайскую пословицу. Будем действовать по плану.
— Хозяин, но ведь этот парень, возможно, планирует ваше убийство! Я не понимаю, зачем вам-то рисковать.
— Я тебе объясню, — ответил Гусман. — Победа Мигелито, успех всего нашего дела и наши барыши от сделки с оружием — вот ради чего я рискую.
— Вы считаете, что он сдержит обещание?
— Конечно.
— Почему вы так думаете?
— Потому что это делает сам Фрамиджян. Фрамиджян всегда идет до конца.
— Может, они уже добрались и до Фрамиджяна.
— Это неважно. Меня это не волнует. Фрамиджяна поддерживает корпорация «Багамы». Их представитель, госпожа Бранниган, работает здесь. Корпорация гарантирует проведение этой операции. Я был бы дураком, если бы сейчас отступил только потому, что какой-то маньяк прислал мне письмо с угрозами. Люди скажут, что Гусман стал похож на старуху, что с ним лучше не иметь никаких дел. Нравится тебе это?
