подумал, что он действительно может работать в организации Гусмана. Он может забыть Клэр, забыть Охотников, забыть Поляка. Он сможет спасти свою жизнь и заниматься тем, что уготовит ему судьба. Трудно избавиться от подобного соблазна. К тому же Блэквелл знал, что последует за его нежеланием отвечать. Сначала ему сделают очень больно. А потом убьют.
Все ждали его ответа. Он посмотрел на лица присутствующих. Такие милые люди. Это тот самый охотничий кризис, о котором предупреждал его Симмонс. Настает время, когда после долгого общения с Жертвой начинаешь смотреть на мир ее глазами. Отождествлять себя с ней. Сочувствовать ей.
Ведь Гусман дело говорит. Что плохого в его предложении?
Охваченный подобными чувствами, Блэквелл удивился, услышав свой голос:
— Чтоб ты подавился собственным дерьмом, Гусман!
Тито саданул его по затылку рукояткой автоматического пистолета, и Блэквелл снова провалился в темноту.
Глава 52
Мужчины понесли бесчувственное тело Блэквелла в подвальную комнату. Сидевшие напротив Мерседес и Катерина взглянули друг другу в глаза.
— И что ты собираешься делать? — спросила донья Катерина. — Что тебя связывает с этим человеком?
Иногда, поздно вечером, в моменты стресса, находясь далеко от дома, две женщины могут говорить с такой откровенностью, какая при других обстоятельствах казалась бы просто немыслимой.
— Мне надо узнать, на кого он работает.
— А потом?
Мерседес вздохнула и пожала плечами.
— Finita.
— Я так и думала.
— Проблема в том, что этот парень мне немного нравится.
— В таком случае, как же ты сможешь его убить?
— Ну, такая уж у меня работа. Я хочу сказать, в этом нет ничего личного.
— А любовь?
— Что любовь?
— Разве любовь для тебя ничего не значит?
— О чем ты?
— О том чувстве, которое ты испытываешь к этому человеку. Оно называется любовью, дитя мое.
— Это же просто смешно, — ответила Мерседес. — Подумаешь, провели с ним одну ночь, вот и все.
— Когда Тито свалил Блэквелла на пол, в твоих глазах было больше эмоций, чем ты хочешь признать.
Мерседес поджала губы.
— Он действительно привлекательный парень. Будь моя воля, я бы оставила его в живых. Но тогда мне самой несдобровать. Я не могу рисковать своим будущим. И настоящим. Если ты когда-нибудь слышала про Багамскую корпорацию, ты меня поймешь.
Катерина пожала плечами. Затем встала и направилась к двери, но на полпути остановилась.
— Знаешь, а ведь он любит тебя.
— Откуда ты знаешь?
— В бреду он постоянно твердил твое имя.
— Да? Правда?
— Да. Все время.
— И что же он говорил?
— Он говорил: «Клэр, Клэр…»
— О, господи, — пробормотала Мерседес.
— А может: «Эклер, эклер». Иногда я совсем не понимаю ваш английский язык.
— Какая в принципе разница, — сказала Мерседес, надеясь, что верит этому сама.
