позиции над прибрежным шоссе. Короче говоря, силы «южных» следует рассматривать как весьма мобильный резерв, из-за чего, следовательно, мы оказываемся в том же положении, в какое попали с самого начала: люди с катера догоняют нас сзади, действуя как одна из сторон двойного охвата, стремятся прижать нас к укрепленной позиции Форстера на севере и раздавить. Я понятно объясняю?
— На редкость! — откликнулся я. — Вы проанализировали ситуацию просто превосходно!
Гуэски расцвел от удовольствия.
— Помимо всего прочего, мне не хотелось преуменьшать силы и возможности противника…
— Никто и не может обвинить вас в этом, — заверил я его. — Вы приняли во внимание все аспекты приготовленной нам ловушки; вот только, к сожалению, мы все еще из нее не вылезли.
— Я прекрасно это сознаю. — Гуэски совсем задрал нос. — Именно к этому я и стремился. Судите сами: Форстер готовит нам ловушку и ожидает, что мы постараемся ее обойти и, таким образом, угодим в новую, еще более опасную. А мы, взяв инициативу в свои руки, двинемся прямо в центр этой первой ловушки — как раз туда, где он нас никак не ожидает!
— Прекрасно! Но что именно мы должны делать?
— Бежать отсюда.
— Каким образом?
— Двигаясь вон к тем стогам сена на поле.
Гуэски, сдвинув манжет рубашки, озабоченно посмотрел на часы.
— Если я правильно все рассчитал, люди Форстера окружат нас в самое ближайшее время и именно в этом месте. — Он самодовольно усмехнулся. — Но у нас есть для них маленький сюрприз!
Это было уж слишком. Схватив этого садиста за шиворот, я стал трясти его так, что у него в карманах зазвенели монеты, и, оскалившись как волк, прорычал прямо в его изумленную физиономию:
— Слушай, трепло проклятое, если ты знаешь, как отсюда выбраться, говори немедленно!
— Пожалуйста! Только пиджак не рвите, — обиженно сказал Гуэски. Я отпустил его, и он стал поправлять на себе одежду. — Идемте вон туда, — показал он.
Оставалось только восхищаться его самообладанием — даже если всех нас в результате перестреляют.
Через поле мы добрались до трех больших стогов сена, и Гуэски небрежным жестом указал на тот, что был в центре:
— Вот, смотрите!
Я стал смотреть. Гуэски, оскалившись как гиена, подошел к стогу и начал охапками разбрасывать сено. Из-под сена показался длинный темный силуэт. Гуэски отбросил еще несколько охапок, и от изумления у меня во рту пересохло.
— Гуэски, — произнес я потрясенно. — Беру все свои слова обратно! Вы, несомненно, гений!
Перед нами стоял, сверкая как реальная надежда на спасение, весь в клочьях сена, как только что распакованная игрушка, предназначенная для какого-нибудь великана, моноплан с высоко установленными крыльями. Кончиков крыльев и хвоста, правда, еще не было видно, однако характерный изгиб его пропеллера прямо-таки возвещал грядущее освобождение. Я помог Гуэски окончательно очистить самолет от сена и отступил на шаг в немом восхищении.
— Впечатляет, не правда ли? — спросил горделиво Гуэски. — Пока эти бешеные собаки гоняются за нами по земле, мы воспарим в небеса; пусть себе щелкают зубами и воют на луну!
— Задумка, вполне достойная вас, друг мой, — сказал я, невольно подлаживаясь под высокопарный тон Гуэски и ощущая глубокую благодарность. — Итак, летим в Сан-Стефано?
— Совершенно верно. Аэропорта там, правда, нет, но я присмотрел несколько мест, вполне удобных для посадки такого легкого самолета. Полковник Бейкер и его люди уже ждут нас там. Полет займет не более часа.
На востоке появились первые проблески зари, а по обе стороны поля я заметил какое-то движение. Залаяла собака, и раздался странный звук — точно металлом по кости — и собака внезапно смолкла.
— Кольцо сужается, — заметил Гуэски, улыбаясь. — Мой дорогой, не пора ли нам взлететь?
— Ваше предложение, — в тон ему ответил я, — вполне меня устраивает. Кариновский, вы как там?
— Я там ничего, — откликнулся Кариновский. — Стою себе, истекаю кровью, а вы все веселитесь…
— Я вас перевяжу в самолете, — сказал я. — Полетели!
Мы помогли Кариновскому подняться на борт и пристегнули его ремнями к сиденью. Заря быстро разгоралась; были уже хорошо видны фигуры людей Форстера, подползавшие к нам по полю. Я хотел было сесть в кресло второго пилота, но оказалось, что там уже сидит Гуэски.
— Вы не туда сели, — заметил я.
— Ничего подобного, — ответил он.
