обнаружил, что моя новая жизнь совершенно не имеет смысла.
Я мрачно жевал бодренький афоризм, мол, жизнь прекрасна везде. Я вбивал его себе в голову, шагая под чахлыми деревьями с закопченными птицами по низким, болотистым, вонючим берегам Нью-Джерси. Я закаливал себя, глядя в глаза правде: жизнь не очень хороша, но другой у тебя нет. И все это время, хотя я и не подозревал об этом, приближались перемены.
3. ЖЕНЩИНА ИЗ ДОМА МОРМОНОВ
И прямо на следующий день ко мне в Снаффс-Лендинг, штат Нью-Джерси, пришла особа, известная как Женщина из Дома Мормонов.
Снаффс-Лендинг — один из приходящих в упадок городов на реке Гудзон, выстроившихся в линию вдоль унылого побережья между Хобокеном и Фортом-Ли.
Я сидел, как всегда, в своем пропыленном офисе на Сисэл-стрит и, помню, как раз добрался до страницы 666 в книге Мотли[99] «Взлет и падение Нидерландской республики». Это книга именно того сорта, какую читаешь, когда у тебя бизнес вроде моего — с длинными провалами между волнующими или вообще любыми делами. И вот тогда-то мой первый клиент в этом году, не считая Фрэнки, тихо постучал и вошел в дверь.
Это было очень кстати, так как шел уже июнь.
Высокая стройная девушка с выгоревшими на солнце светлыми волосами. Губы у нее чуть дрожали, и рот говорил о ранимости. Глаза темно-серые с необычными маленькими огоньками на радужной оболочке. Она пришла в строгом темном костюме, не скрывавшем ее форм — счастливого сочетания пышности и стройности, которым фортуна награждает избранных женщин.
— Вы Хобарт Дракониан? — спросила она.
— Как и говорит вывеска на дверях, — согласился я. — А вы?
— Мужчины называют меня Женщина из Дома Мормонов, — ответила она. — Я приехала из Монтклэра, Нью-Джерси, где растут гранаты. — Она улыбнулась, и локон соблазняюще скользнул ей на один глаз. Это придало ее лицу выражение актрисы Вероники Лейк, против которого, как я обнаружил, очень трудно устоять.
— Необычное имя, — заметил я, оценивая ее прекрасные ноги, когда она села в кресло для клиентов лицом к столу.
— Это не настоящее мое имя, — пояснила она. — Так надо мной шутят. Потому что, когда я нервничаю, я что-то такое делаю. На самом деле я Ракель Старр с двумя «р». И первое, что я должна спросить, значит ли для вас что-нибудь слово «Ведра».
Ведра — необитаемый остров в стороне от побережья Ибицы, один из четырех Балеарских островов, которые лежат на западе Средиземного моря между Францией и Испанией. Ведра — то место, куда мы плавали смотреть закаты. Миллион лет назад. Когда я жил с Кейт на Ибице и мы занимались подобными вещами.
— Что вы знаете о Ведре? — спросил я.
— Я знаю, что одно лето вы и Алекс жили вместе недалеко оттуда в одном доме.
— Алекс? Вы имеете в виду Алекса Синклера?
Она кивнула.
Уже много лет назад я потерял след Алекса. Когда-то мы с ним были очень близки.
— В чем проблема? — спросил я.
— Алекс сказал, если с ним что-нибудь случится, мне надо найти вас.
— И что случилось?
— Он пропал.
Я кивнул. Следовало ожидать чего-то в этом роде. Поэтому они и приходят ко мне.
— Где его видели последний раз? — продолжал я допрос.
— В Париже.
— Что он там делал? — Я выпрямился в кресле.
— Играл в рок-группе. По-моему, на пятиструнном электробанджо. Он уехал из Амстердама, чтобы присоединиться к своей группе.
— Минутку. — Я сбросил ноги со стола, нашел блокнот и шариковую ручку. — Как называлась его группа?
— «Проклятые монстры».
— Правильно, название в духе Алекса. Продолжайте.
— Я знаю, что он приехал в Париж. Он прислал мне телеграмму из аэропорта де Голля и обещал позвонить из отеля.
