предаться меланхолии. Когда я нащупывал на стене выключатель, голос из глубины номера произнес:
— Не затрудняйтесь, старина, не надо света. В темноте гораздо уютнее.
Часть IV
17. НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ
Хотя голос ничего такого не сказал, я понял, что у его обладателя есть пистолет. Окажись я на его месте, я бы на всякий случай прихватил оружие. Поэтому я решил не делать резких движений и вообще ничего такого, что могло бы встревожить голос (хотя он звучал вполне спокойно) и вызвать преждевременную или, скажем так, ошибочную стрельбу. Кроме принятого решения, у меня в настоящий момент не оставалось никакого эффективного хода. Я уже закрыл за собой дверь. Бежать было некуда.
— Могу я сесть? — спросил я.
— Устраивайтесь поудобнее, — ответил голос. Он говорил по-английски, но с французским акцентом, как и следовало ожидать. Лунный свет струился через высокие с белыми шторами окна, рисуя на полу тропинку желтого цвета и создавая во всей комнате призрачное освещение. Шкаф прижался к углу комнаты, словно сказочное чудовище. Из темноты выступало кресло, и я плюхнулся в него.
Выдержав подходящую паузу, я заговорил:
— О'кей, вы собираетесь сказать мне, что все это значит, или будем сидеть в темноте и молчать?
— Я действую в интересах некоторых моих друзей, — ответил голос.
— И как это надо понимать? — спросил я.
— В поле нашего внимания попало то обстоятельство, что вы ищете Алекса Синклера.
— Правильно, — подтвердил я.
— Вероятно, мои друзья могут помочь.
— Прекрасно. Я плачу за информацию. Передайте вашим друзьям, пусть они позвонят мне. Завтра утром лучшее время. Или, когда будете уходить, оставьте мне их телефон, я позвоню сам.
— По-моему, самое лучшее, если мы встретимся с ними прямо сейчас.
— Я был бы счастлив, — почти согласился я, — но фактически у меня через несколько минут назначено свидание. Почему бы нам не договориться о встрече? Ленч завтра — подходит? Я угощаю.
— Симпатичное предложение, мсье Об,[111] но не подходит. Мои друзья настаивают — они хотят видеть вас сейчас. Вы пойдете тихо и культурно или предпочитаете устроить себе и мне неприятности?
— Это полностью зависит от того, вооружены вы или нет, — ответил я.
— Остерегайтесь ошибки, — предупредил голос, — я вооружен.
— Сказать легко, — возразил я. — Разве я должен верить вам на слово?
— Ладно, — фыркнул голос. — Включите свет.
Я выполнил распоряжение. При верхнем свете обнаружился мужчина средних лет и мрачного вида. Землистое лицо в следах оспы. Синяя щетина выступала из желтоватой кожи, будто иглы стальной щетки, проткнувшие серовато-зеленую простыню. Длинный черный плащ и черный котелок дополняли картину. Он выглядел как интеллектуал, загримированный под гангстера тридцатых годов. С таким маскарадом французы справляются очень хорошо. В правой руке зловеще мерцала синяя сталь автоматического пистолета.
— Принимаю на веру, что он заряжен, — буркнул я. — Есть такое понятие, как слишком далеко зашедшее доверие. Куда мы отправимся, и собираетесь ли вы тыкать в меня этой штукой на улице?
— Он будет у меня в кармане, — сказал мужчина, пряча пистолет. — Не заставляйте меня стрелять, иначе будут испорчены два пиджака, не говоря уже о вашем здоровье.
Итак, мы вышли в июньскую ночь.
Париж широко известен как город, вызывающий сильное сердечное волнение. Особенно когда вы идете по улице, а пистолет упирается вам в ребра. Мысли о побеге носились у меня в мозгу, как маленькие серые кролики. Что помешает мне неожиданно рвануть, забежать в аллею, или в театр, или в бар,
