— Потому что, старина, тебе не хватает интимного подхода. — Найджел выглядел чрезвычайно довольным собой. — В былые дни Кейт часто жаловалась мне.
Я не стал останавливаться на этом.
— Когда Ракель рассказала тебе эту историю?
— Прошлой ночью, когда я заехал к ней в отель, чтобы побеседовать. Она довольно милая малышка.
— Проклятье! — рассердился я. — Ей следовало бы с самого начала все рассказать мне. За какого рода балбеса она меня принимает? По-моему, Ракель и мне лучше сейчас же расчистить завалы.
Я потянулся к телефону.
— Если хочешь позвонить ей в отель, — лениво промурлыкал Найджел, — боюсь, ты ее там не застанешь.
— Где она?
— Я решил, что у меня ей будет уютнее. Ты еще не видел мою берлогу рядом с Пантеоном? Прямо возле Сен-Мишель, дорогое маленькое гнездышко. Она пожаловалась, что, с тех пор как прилетела в Париж, ни разу сносно не ела. И правда, Хоб, ты пренебрегал ею.
С минуту я в ярости таращил на Найджела глаза. Однако потом мне пришлось расхохотаться. Я забыл о тяге женщин к Найджелу. Может, действовал сочный акцент британского высшего класса, или военная выправка, или веселая поглощенность земными заботами. Но как бы то ни было, женщины всегда вешались на Найджела.
— Отлично, Найджел, — сказал я. — Ты хорошо поработал. Но ты не узнал главного, что мне и вправду необходимо знать. А именно, где Алекс теперь?
— Что касается ЭТО, — заговорил Жан-Клод на своем своеобразном английском и с супернадменным видом провел пальцем по усам, — то надеюсь иметь для тебя один ответ за двадцать четыре часа.
— Расскажи, что ты раскопал, — попросил я.
— Но только я имею. Ты же не думать, что я собираюсь говорить тебе имена моих информантов, а?
— Нет, конечно, нет, глупый вопрос. Но, Жан-Клод, это серьезно, или ты снова втираешь мне очки?
— Qu'est-ce que c'est[128] — «втираешь очки»?
— В данном случае это значит говорить неправду и надеяться, что она сойдет за правду.
— Я так не буду делать, — запротестовал Жан-Клод. — Поверь мне, Об. Завтра вечером я смогу отвести тебя к Алексу.
— Прекрасно, — согласился я.
— Конечно, я буду требовать аванс, чтобы позаботиться о моих информантах.
— Мне тоже надо немного денег, Хоб, — вмешался Найджел. — Я почти что обещал Ракель угостить ее лучшим в Париже казулет, ты же знаешь, мясным ассорти с бобами в горшочке.
— Тогда позволь ей заплатить самой.
— Перестань, Хоб, не будь таким. Разреши мне заплатить. А потом добавь это к счету, который ей предъявишь.
С нескрываемым неудовольствием я заплатил им обоим. Мы расстались, подчеркнуто проявляя взаимное уважение, хотя с моей стороны и без особого энтузиазма.
После их ухода я снова позвонил Иветт. Мы договорились встретиться завтра за ленчем. Она тоже могла мне кое-что рассказать. Во всяком случае, меня радовало, что Найджел не увидел ее первым.
Часть VIII
38. ГУРМАН В ТЮРЬМЕ
Если вы считаете, что во Франции плохие отели, то вам стоит испытать их тюрьмы. Наконец мне дали одиночную камеру. Я испытывал больше, чем легкую тревогу, когда стражник вел меня по коридору с узорно выложенным камнями полом, где вдоль одной стороны злобно выглядывали из камер и свистели заключенные. Французские тюрьмы очень старые. Их строили и перестраивали еще в те времена, когда в Северной Америке жили только индейцы. В старых европейских тюрьмах есть что-то мистическое. Сотни лет террора и страданий проникли в поры камней моей камеры. Согласитесь, что в местах,
