сумел отнять деньги у злых плутократов из Вашингтона. И я аплодирую его решению начать новую жизнь, помогая в Африке бедным. Это благородный жест. Я сам хотел бы его сделать. Но, увы, каждый владеет в искусстве чем-то одним. Несмотря на пример Рембо.[143]
— В Африке? — удивился я. — Вы сказали в Африке? И что, по-вашему, Алекс будет там делать?
— Он подробно описал мне свою мечту, — проникновенно улыбнулся Клови. — Он намерен принять свою новую личность, взять деньги и основать в Африке клинику. Место для бедных, больных, бездомных. Он хочет взять за образец личность доктора Альберта Швейцера. [144] По-моему, это замечательная идея.
— Конечно, замечательная, — согласился я. — А он не говорил вам, какое место займет там Ракель? И Нивес?
— О, безусловно! Это самая лучшая часть. Вы все вместе туда едете и вместе работаете. И живете все вместе в тройном браке. По-моему, это очень мужественно с его стороны, так пренебречь буржуазной моралью.
— Значит, вы знаете, где теперь Алекс? — спросил я.
— Может быть, да, а может, нет, — ответил Клови, не раскрывая своих карт.
— Это и правда чрезвычайные обстоятельства, — настаивал я. — Пожалуйста, скажите нам, где он собирался встретиться с Ракель.
— Ах, вы даже об этом знаете? — удивился Клови с хитрым выражением на лисьем лице. — Тогда вы, видимо, понимаете, как необходима осторожность. Мадемуазель Нивес, не думайте слишком плохо о нем, если он уедет с Ракель и без вас. Семья втроем по сути своей очень нестабильна, конечно, в этом часть ее очарования, но она эфемерна.
— Вы все неправильно поняли, — вмешалась Нивес. — Алекс собирается на мне жениться. Поверьте, это не иллюзия с моей стороны.
— А как же тогда Ракель? — спросил Клови.
— Предполагалось, что Алекс где-то встретится с ней и расплатится, — начал я. — Так считает Ракель. Но, по-моему, у Алекса другие планы.
— На что вы намекаете?
— Мы думаем, или, вернее, боимся, — продолжал я, — что Алекс собирается убить ее.
— Как мне кажется, это едва ли вероятно, — возразил Клови, однако было заметно, что он задумался. Потом вскочил и начал расхаживать по комнате, рассеянно пробегая пальцами по позолоченной мебели. Наконец он повернулся к Нивес.
— Вы уверены, что он планирует жениться на вас?
Нивес кивнула.
— Я помогала организовать его вылет из Франции.
Клови опять задумался. И по лихорадочному движению его бровей можно было видеть, как в нем идет логическая борьба с преклонением перед героем. В конце концов он задал ключевой вопрос:
— Вы богаты, мисс Нивес?
Она кивнула.
— Проклятие! — воскликнул Клови. — Тогда, видимо, это правда. Хотя я всегда аплодировал идеализму Алекса, у меня тоже возникали сомнения на этот счет. Слова чересчур легко слетали у него с языка. Да! Я обманывался.
— Где он? — спросил я.
Клови посмотрел на меня. Теперь он стал серьезным.
— Что он собирается делать, когда встретит Ракель, если не хочет взять ее с собой?
— Он планирует на долгое время избавиться от нее, — ответил я. — Сейчас он мертв, так что вполне может делать все что захочет. И он достаточно богат, чтобы провернуть дело, не оставив следов. Все сойдет гладко. Ракель сейчас в пути. У меня нет доказательств, но я хотел бы встретиться с Алексом раньше, чем Ракель. Поехали, Клови!
Он стоял в центре комнаты с видом человека, не способного принять решение. Потом он что-то надумал, обернулся и пролаял:
— Подождите. Я сейчас вернусь. — И тут же выскочил из комнаты.
— Что это могло бы означать? — обратилась ко мне Нивес.
Я пожал плечами. Это было представление. Я имею в виду, позирование.
Вскоре Клови вернулся в гостиную. Он сменил халат на грубовато выглядевший кожаный пиджак, надел солнечные очки янтарного цвета и натянул на набалдашник трости водительские перчатки.
— Пошли, — бросил он, направляясь к двери.
— Куда мы идем?
— Глупый вопрос, — сказала Нивес, потянув меня к выходу вслед за Клови.
