Будто по подсказке, раздался стук в дверь. Все трое переглянулись.
— Я уже побаиваюсь продолжения, — изрек Макс.
Стук повторился.
— Входите, — крикнул Макс.
Дверь распахнулась. Официант вкатил сервировочный столик с кофе на четверых, круассанами, тостами и единственной розой в тонком бокале. Наполнив три чашки, он удалился.
— Комический антракт, — пробормотал Макс. — Кофе, инспектор?
— Будьте любезны, — согласился Фошон.
Некоторое время они в молчании прихлебывали кофе. В это время на улице поднялся страшный шум. Клаксоны и сирены. Они игнорировали шум, дожидаясь развития событий. И оно произошло. Зазвонил телефон.
— Вероятно, сообщают, что объявлена война, — предположил Макс.
— Ты не собираешься ответить? — спросил Хоб.
— Пожалуй, можно.
Макс снял трубку.
— Макс Розен. — Послушав пару секунд, поднял глаза. — Инспектор, вас.
Встав, Фошон пересек комнату и взял трубку.
— Фошон. — Послушал секунд пятнадцать, время от времени хмыкая, чтобы показать, что не теряет нити. Затем сказал: — Ладно, Эдуар, скоро буду. — Он повесил трубку и вернулся к своему кофе.
На некоторое время воцарилось молчание. Потом Фошон проронил:
— Вы не собираетесь спросить меня, что там еще такое?
— Это не наше дело, — отозвался Хоб. — Как по-твоему, Макс?
— Думаю, ты прав. Это дело парижской полиции. Мы-то тут при чем?
— Очень хорошо. Я вам скажу, — произнес Фошон. — Звонил мой подчиненный Эдуар. Я приставил его наблюдать за апартаментами мистера Вазари.
— А зачем? — осведомился Хоб.
— Поведение мистера Эмилио Вазари показалось мне несколько настораживающим.
— Вам нужна прямая реплика? — промолвил Хоб. — Ладно, я дам вам прямую реплику. Что ваш подчиненный Эдуар сказал вам только что?
— Извините, это дело полиции. Нет, прошу прощения, я пошутил. Глупая шутка, в свете того, что случилось.
Они молча ждали. Наконец Фошон продолжил:
— Эдуар проследил из своей машины, как Эмилио вышел из такси и пошел в свои апартаменты, выходящие окнами на фасад второго этажа. Эдуар прекрасно видел взрыв. Им вышибло окна. Мистер Вазари мертв. Вот уж день сплошных сюрпризов.
— Подорвался? — переспросил Хоб.
Фошон кивнул.
— Вы хотите сказать, что кто-то установил бомбу в его апартаментах?
— Смахивает на то.
— Что ж, — проронил Макс. — Он был довольно неприемлемым человеком. Не то что я хотел бы, чтоб он отправился на тот свет. Тут чувствуется рука Халила, разве не так?
— Почему бы и нет, — согласился Фошон. — Судя по всему, он наш по всем остальным статьям. — Он допил кофе и встал. — Мне надо идти, чтобы посмотреть все, что я могу посмотреть. Хоб, вас подвезти?
— Пожалуй, к ближайшей станции метро, — Хоб встал. — А что это за шум на улице?
С улицы доносилось громогласное пение труб и вопли возбужденной толпы.
— Это всего лишь праздник, — объяснил Фошон.
— Какой праздник?
— Конечно, День Бастилии.
— День взятия Бастилии, — повторил Хоб и на мгновение задумался. — Значит, сегодня четырнадцатое июля.
— День Бастилии приходится именно на четырнадцатое, — подтвердил Фошон.
Хоб подскочил, будто его током ударили.
— Что стряслось? — спросил Макс.
— Я завтра должен быть на Ибице! — вскричал Хоб.
