– А так! Покойный дядя господина Тарханина проживал не где-нибудь, а именно в этом тихом городке, на Березовой улице в доме номер восемнадцать. Работал реставратором, потом музейным смотрителем, вышел на пенсию, но работу не бросил.
Она замолчала. Матвей погрузился в раздумья, не забывая, впрочем, о ребрышках, которые уже хорошо подрумянились.
– Интересное совпадение, – наконец изрек он.
– Я еще главного не сказала. В день смерти дяди Игорь Сергеевич находился в Суздале – приехал погостить.
– Он что, находился в доме, когда…
– Именно! Тарханин и его жена Люси давали свидетельские показания. Они, якобы, сидели в гостиной и пили чай, а хозяин зачем-то вышел во двор. Старик долго не возвращался, и племянник отправился его искать. Нашел мертвым. Завели дело, но следствие установило, что пенсионер погиб по неосторожности: плохо укрепил поленницу, которая неожиданно обвалилась.
– Другими словами, доказать вину племянника не удалось?
– Нет, – подтвердила Астра. – Домишко у дяди был неказистый, особой ценности не представлял, зато счет в банке оказался внушительным. Откуда, спрашивается? Тарханины твердили, что про завещание и деньги понятия не имели, а с покойным состояли в самых теплых отношениях. Нотариус встал на их сторону. Старик-де составил завещание буквально за несколько дней до смерти, потребовав держать его волю в тайне от всех и огласить только в случае его кончины.
– В любом случае существует нотариальная тайна.
– Но дядюшка Игоря Сергеевича настаивал на том, чтобы о его завещании никто не знал, в том числе и наследник. В общем, тот вышел сухим из воды!
– Возможно, он действительно не причастен к смерти дяди.
– Как ни крути, надо ехать в Суздаль, – рассудила Астра. – Побеседовать с соседями покойного, с музейными работниками, а заодно и с дядей Ульяны Бояриновой. До отъезда я хочу встретиться с бывшей женой Тарханина. Она – самый важный свидетель того происшествия.
Матвей снял с огня ребрышки и достал из переносного холодильника бутылку красного вина, налил Астре.
– Ты пей, а я за рулем.
Тень дерева, под которым они расстелили скатерть, спасала их от палящих солнечных лучей. Над землей поднимался горячий воздух. Астра посмотрела на нестерпимо синее небо, на мелкие облачка на горизонте.
– Парит, к обеду жди дождя…
Сочное, пропитанное дымком и специями мясо таяло во рту. Некоторое время они молчали, поглощенные едой. Между тем сознание продолжало просеивать полученные данные, отделяя зерна от плевел.
– Что-то здесь не сходится… – насытившись, заявил Матвей. – Не складывается пасьянс.
Он улегся на бок, любуясь неподвижной гладью реки. От воды тянуло влагой и запахом ила. В ведерке рыбака плескались караси. Астра с удовольствием обсасывала косточки.
– Угу, – кивнула она. – Все ужасно запуталось.
– Может, у Игоря Сергеевича возникли разногласия с отчимом? И тот решил избавиться от пасынка?
Астра медленно покачала головой. Она объелась. Ей было жарко и хотелось спать.
– Вряд ли…
– Месть как мотив ты исключаешь?
– Кто кому мстит и за что?
«На первый взгляд смерть Горелкиной и покушение на Тарханина не связаны между собой, – подумал Матвей. – Тем более ни при чем несчастный случай с его дядей из Суздаля. Может, причина в государственной службе?»
– Неужели, Игорь Сергеевич чист, как стеклышко? При его-то должности!
– Конечно, нет. Перешел кому-нибудь дорогу или отказал в содействии, вот и нажил врага. Люди бывают разные! Один отступится, а другой горло перегрызет. Только в нашем случае мотив не касается работы и бизнеса – я чувствую, что дело не в этом.
– Тогда остается Ульяна…
Они возвратились к тому, с чего начинали разговор:
– Странно все!
Астру не пугали странности. Она была уверена: именно в них и кроется разгадка. Оставалось разобраться в природе несоответствий.
– Тарханин боится пчел… – обронила она.
– Что?
– У него аллергия на пчелиный яд… Врет, как пить дать!
– По-моему, ты перегрелась на солнце, – пробормотал Матвей. – Давай собирайся, поехали домой…
