остановил советские танки, а германская артиллерия остановила пехоту. Две недели повторялись попытки продолжить наступление, и они ничего не дали.
А в Берлине Гитлер призвал выпускников училищ СС «остановить красный прилив и спасти цивилизацию». В частности, это означало постоянную работу зондеркоманд, приступивших к массовым убийствам. На протяжении лишь одного дня (как докладывалось в Берлин) в Крыму были расстреляны 1515 человек — русские, украинцы, евреи, цыгане. Это была часть гитлеровского спасения цивилизации.
Тяжелые времена наступили для всей антигитлеровской коалиции. Западные союзники отступали на всех фронтах, и надо было обладать душой Черчилля, чтобы говорить в это время: «Наступил момент показать спокойствие и уравновешенность, сплетенные с суровой решимостью… Мы посредине великой битвы… Двинемся же в шторм и пройдем сквозь него».
В это время на Тихом океане последовал невероятный каскад военных успехов японцев. 10 декабря 1941 г. сотня лучших японских пилотов атаковала английские корабли на стыке Индийского и Тихого океанов. Первым был потоплен крейсер «Рипалс», вторым — через сорок две минуты — линкор «Принц Уэльский», о котором Черчилль писал И. В. Сталину, что он способен потопить любой японский корабль. Японцы передали оставшемуся в одиночестве на плаву английскому миноносцу: «Мы сделали свое дело, продолжайте свой путь». Захватив контроль над воздушным пространством, японцы стали хозяевами и океанских просторов. Теперь они устремились к контролю над материком и островами. Им противостояли довольно значительные английские силы — на Малаккском полуострове англичане собрали 137 тыс. солдат, в голландской Ист-Индии к бою были готовы 60 тыс. человек. Но белая раса оказалась посрамленной. Сингапур был взят через десять недель, голландская Ист-Индия — через тринадцать.
В Европе дела обстояли не лучше. 12 февраля 1942 года два лучших германских крейсера — «Шарнхорст» и «Гнейзенау» неожиданно вышли из гавани французского порта Брест и прошли через Ла-Манш в Северное море. Англичане пытались поразить корабли с воздуха, но лишь потеряли свои самолеты. Секретарь премьера Черчилля Элизабет Лейтон пишет своей матери о битве в Ла-Манше. «Я зашла в три часа дня в комнату заседаний кабинета для диктовки. Премьер перемещался прыжками, взад и вперед, он держался на самой грани. Он продиктовал четыре телеграммы со скоростью урагана, а затем много раз говорил по телефону. Я постаралась ускользнуть, но меня немедленно позвали назад. Еще одна телеграмма, он марширует вперед и назад, рассуждает сам с собой, это масса спрессованной энергии. Наконец он сел напротив меня и сказал: „Там идет кровавая жестокая битва“. Я спросила: „Вы думаете, мы их одолеем?“ Он ответил: „Не знаю, мы их ранили, но они еще живы“».
На следующий день британский премьер получил телеграмму от Уэйвела. В Сингапуре, докладывал генерал Персиваль, японские войска «приблизились к городу», а британские части «уже не способны осуществить контратаку». Черчилль предоставил Уэйвелу право отдать приказ Персивалю сдаться, «когда и если в Сингапуре уже нельзя будет достичь никакого результата». 15 февраля крупнейшая британская база была сдана противнику. День падения Сингапура был черным днем для Британской империи. В самых отдаленных частях империи слышали вечером этого дня впервые появление фаталистических нот в речи Черчилля — чего не было даже в худшие дни, когда Британия стояла одна против всего захваченного Гитлером континента. «Я выступаю перед вами вслед за жестоким военным поражением. Это поражение Британии и ее империи. Пал Сингапур. Весь Малайский перешеек захвачен. Возможно, мы не сумеем противостоять здесь японцам. Это один из тех моментов, когда британская нация может показать свой характер и свой гений. Это один из тех моментов, когда само поражение должно дать нам импульс победы. Это тот момент, когда мы должны собрать всю свою решимость, которая не так давно вытащила нас из челюстей смерти. Мы должны помнить, что мы не одиноки. Мы находимся в огромной коалиции — 3/4 человеческой расы стоят сейчас вместе с нами. Все будущее человечества, возможно, зависит от наших действий. Мы держались до сих пор, и мы выстоим впредь».
Германское командование: новая фаза
Зимний пессимизм начал понемногу уступать место новым надеждам германского генералитета. Вопрос об уходе к довоенным границам уже не стоял. Остановить войну теперь было не менее трудно, чем выиграть. Германское руководство начинает подспудную — а затем и открытую дискуссию о способах ведения войны на советско-германском фронте в новый теплый период. Перед стратегами встала дилемма: можно ли вывести Советский Союз из войны одним ударом или это несбыточная мечта — безответственное прожектерство и противника следует посредством нескольких операций в решительной степени ослабить?
На всех фронтах завершалась одна фаза и наступала другая. Для Ставки и для Вольфшанце наступило время заново оценить потенциал противостоящей стороны и, главное, его намерения. От этого зависел характер решающей — весенне-летней кампании 1942 года. Пока было ясно одно: в 1942 году германское наступление начнется позднее, чем в предшествующие годы. В 1940 году вермахт начал наступательные действия нападением на Скандинвию 9 апреля, в 1941 году выступлением на Балканах 6 апреля. В наступившем 1942 году начало кампании, как убеждали все разведданные, было отложено на более поздние сроки. Германские военные специалисты доказывали, что для наступления им необходимы дополнительные 800 тысяч солдат. Министр вооружений Шпеер утверждал, что освободить такое число людей с заводов для службы в армии невозможно. В конечном счете в германской армии произошло изменение организации. В пехотных дивизиях вместо девяти батальонов стало семь, численность пехотной роты была сокращена со 180
