кровоточит. На меня падает вторая капля, потом еще одна. По стенам текут ручейки.
А затем я слышу рев Ангрона. Примарх бушевал на протяжении недель, но теперь все по-другому. От этого звука толпа умолкает. Он изливается через решетку палубы, расходясь по стали. От него стены содрогаются и стонут. Он с треском исходит из отключенных раструбов вокса. Его одного достаточно, чтобы исказить саму реальность. Мое сердце начинает грохотать в унисон с ударами в голове. Оно сливается с издаваемым Ангроном шумом, который нарастает и близится к крещендо. Мои пальцы сжимаются на рукояти топора, и с губ срывается рычание. Грохот поглощает все.
Я знаю, что грядет, но не в силах предотвратить это. Все происходит быстрее, чем когда-либо раньше. Я едва успеваю сделать вдох. На меня как будто обрушивается приливная волна, и через миг я тону. Я вскакиваю на ноги, держа топор обеими руками, и все окрашивается красным.
Первое, что я ощущаю — смрад крови и сырого мяса. Второе — рев. Не Ангрона, примарх-демон умолк, а столь же оглушительный рев толпы. Зрение медленно возвращается ко мне, красная пелена поднимается, открывая последствия бойни. Мои руки по локоть покрыты кровью. Она капает с топора. Кровь и у меня во рту, спекается на губах и подбородке. Это не моя кровь.
Я смотрю на учиненное мной побоище. Борока больше нет. На его месте останки, дело рук психопата. Толпа одобрительно ревет. Это тошнотворно. Мне хочется уйти отсюда, прочь от криков и могильного зловония.
Вперед выходит фигура. Мои глаза расфокусированы, но пальцы подергиваются от желания погрузить топор в расплывающееся лицо.
— Борок был одним из Поглотителей, Кхарн. Теперь его место по праву твое.
Я смеюсь от слабости. Она прорывается кровавым кашлем, брызгами слюны и сгустков запекшейся крови. Я бросаю топор, и оружие падает с глухим лязгом. Обтираю руки, кровь отстает и капает с кончиков пальцев. Я озираюсь, будто человек, который пробудился от глубокого сна. На меня обрушивается ярость толпы, их злоба и жажда крови. Это мои названые боевые братья. Мой Легион.
Теперь я ясно вижу, что мы больше не идем Багряным Путем. Это совсем иная стезя, куда сильнее обрекающая на проклятие. Я считал подобное суеверной чушью, всего лишь религиозными тирадами XVII Легиона. Это не так. Увы, не так. Мы ступаем по Восьмеричному Пути, и дороги назад нет.
Аарон Дембски-Боуден
Сердце "Завоевателя"
Император выбрал её.
В результате этого выбора, честь и гордость — эти наиболее непостоянные из валют — посыпались на её семейство. Многие из её дальних родственников — сотни их в запутанной паутине законных и незаконных кровных связей — выразили ей свои наилучшие пожелания, поделились опасениями, или же просто молча кипели от зависти.
Другие действовали более откровенно. Она получила целое небольшое состояние из подарков, взяток и услуг, прочла почти сотню официальных прошений ее руки и сердца, и пережила три попытки покушения.
Всё это не имело значения. Император выбрал её.
Конечно же, он не пришел лично. Его решение было получено в виде свитка, скрепленного Печатью Малкадора. Сенешаль Империума зафиксировал мандат Императора в письменной форме, после чего отправил его с приемлемой поспешностью во владения Дома Андраста. Ей не нужно было читать свиток, чтобы узнать выбор Императора. Ничто другое не привело бы полную фалангу золотых кустодиев к дворцам-шпилям квартала навигаторов.
Слухи распространились подобно пожару по всем шпилям города ещё до того, как ее отец собрал своих придворных и успел открыть свиток. Он сказал два слова капитан-генералу Легио Кустодес. Лишь два слова, которые от него ожидали; самые важные два слова, которые он когда-либо произносил за многие десятилетия своей долгой жизни.
— Она согласна.
Линкор класса «Глориана», один из всего лишь двадцати когда-либо созданных. Она согласилась, потому что не было возможности или повода для отказа. Это было дело, для которого она родилась и выросла.
Последующие дни были охвачены суетой подготовки. Люди трудились, не покладая рук. Менее чем через неделю она отбыла на Марс, окружённая заботой и попечением небольшой армии рабов и слуг. В небесах Красной планеты её ждал корабль, затмевавший своей тенью всех вокруг, пока досиживал последние дни в пустотном доке.
Она почувствовала его нетерпение еще до того, как ступила на палубу его ангара. Благородное рвение судна проявлялось в каждом метре темного, закаленного железа.
― «Твёрдая решимость», ― произнесла она. Флагман Псов Войны. Её первый корабль — и её новый дом.
С тех пор, казалось, прошла вечность. Теперь они были Пожирателями Миров, а её корабль — «Завоевателем».
Восстание привело её в замешательство. Она была частью корабля, а не солдатом. Её взгляд витал где-то там, выше мирских проблем, касающихся
