бредил, он говорил о Калте и произносил бессмысленные пророчества, пока кровь текла у него между зубов.
От этих слов Лоргар вскинул безупречную бровь, а в уголках его золотистых глаз появился блеск.
— Он видел один из многих путей будущего?
Аргел Тал мог лишь пожать плечами.
— Думаю, да. Похоже, что таким образом демоны испытывают носителей: дают бросить взгляд на еще несбывшееся будущее и смотрят на реакцию воинов.
Несколько мгновений Лоргар молчал, постукивая бронированными кончиками пальцев по книге в кожаном переплете, пристегнутой цепью к бедру. Растянутые, высушенные лица таращились на Аргела Тала в слепом, безвольном ужасе.
— Возможно, смерть стала для сержанта Кауртала благословением. Похоже, что в будущем он мог принять некие глупые решения.
Аргел Тал набрал воздуха, чтобы ответить, и запнулся.
— Отец, — произнес он. — Я не могу этого сделать.
— Ты уже это делаешь. Дай мне трех Гал Ворбак в обмен на тринадцать мертвых, сын мой, и я буду благодарить тебя, пока сами звезды не окончат свое существование ледяными ядрами в пустоте. Мы требуем большего, чем когда-либо заставляли вынести любого легионера. Не станем плакать о слабаках, потерпевших неудачу и оставшихся на обочине.
Аргел Тал умолк, глядя на труп. Он был уверен в Кауртале.
Кауртал, у которого не было мирских и воинских амбиций, он гордился только своей доблестью. Кауртал, который расправился с бессчетными десятками Гвардейцев Ворона на поле боя. Кауртал, который молился, стоя на коленях и бичуя свою плоть за то, что убил недостаточно много, и пел среди мертвецов в часы после Исствана. Под железом его веры, под керамитом Легиона физически ощущалась человечность. Не в отношении человеческой души или способности к милосердию — Кауртал оставил подобные слабости далеко позади. Просто в его сердце присутствовала частица человеческой природы, и Аргел Тал надеялся, что Нерожденных привлечет симбиоз с таким духом. Жестокий воитель, никогда не знавший поражения, обладающий уязвимой душой. Какая пища лучше для детей богов?
— Хотел бы я знать, что он видел, — задумчиво произнес Лоргар.
— Один из выживших видел Калт — войну в туннелях под поверхностью. Другой видел ночь, когда Император подверг нас наказанию. Еще один утверждает, что вообще ничего не видел, и я позволил ему эту безобидную ложь, приняв во внимание, что я заставил его вытерпеть.
Лоргар усмехнулся.
— Думаю, все они узрят то, что видит каждый пророк — обман и метафоры, надежды и обещания, пронизанные призраками истины. Такова природа всех пророчеств.
Аргел Тал не смог возразить. Он махнул группе работников в рясах.
— Пусть подъемные сервиторы уберут это тело, или утащите его сами, если хватит сил, — оба его голоса звучали в диссонирующей гармонии, почти сливаясь, но никогда не становясь единым целым. — Отнесите его в апотекарион, чтобы вынуть геносемя, а остальное сожгите.
Те приблизились, не поднимая глаз — кланяясь, шаркая и бормоча поток почтительных нашептываний в сторону Лоргара.
— Не ищи среди наших лучших воинов, — произнес Лоргар, когда рабы удалились, волоча труп между собой. — Вот что ты делаешь не так.
Сбитый с толку словами, Аргел Тал поднял взгляд на отца.
— Я не понимаю.
— Сын мой, мне нужно две тысячи таких воинов с душами демонов. Две тысячи до того, как мы достигнем Калта через год.
Две тысячи.
Аргел Тал приоткрыл рот.
— Лорд Аврелиан, я не могу…
—
— Почти половина Легиона до сих пор молится об уничтожении Тринадцатого, мой повелитель.
— Именно, — кивнул Лоргар. — Воспользуйся этим чувством. Используй их. Мы сможем усовершенствовать процесс позже, до того, как растратим души наших лучших воителей.
В сознании Аргела Тала забрезжило понимание.
— Вам не нужны воины, которые не ведают страха. Вам нужны воины, которые не ведают прощения.
— Превосходно сказано, — наконец улыбнулся Лоргар, — и верно до последнего слова.
Примарх повернулся, чтобы уйти, но задержался. По черному плащу пробежала рябь.
