Олл прорезает отверстие, и они шагают туда. На той стороне жарко. Жарко и сухо, словно в печи. Яркое небо выглядит так, будто его синеву нарисовали, а затем обработали песком. Странники стоят на дороге: сухом, пыльном тракте.
Они идут около десяти минут, и этого времени Оллу хватает, чтобы понять, что он знает, где они находятся. Олл замечает первый погибший танк — сгоревший Т-62 — и знает, что дальше они увидят гораздо больше. За один долгий, жаркий день в опаленном конце М2 региональный деспот лишился механизированной и бронетанковой бригад. Сто пятьдесят танков и бронемашин.
— Почему сюда? — произносит он вслух.
— Кого ты спрашиваешь? — интересуется Зибес.
— О чем ты спрашиваешь? — отзывается Кэтт.
Дорога и вади[28] за ней покрыты панцирями танков и металлическими остовами. Воздух пахнет дымом и горелым маслом. Оллу нужны ответы, но спрашивать не у кого. Тут только высохшие кости.
Раздается крик Зибеса. Они подходят к нему.
В кювете на боку лежит трейлер. Там нагревшиеся на солнце пластиковые канистры с водой, пищевые пайки, скатки. Что бы ни тащило этот трейлер, ему достался такой сильный удар, что остались только куски.
Вот почему.
Они уже обезвожены и разгорячены солнцем. Путники берут те припасы, которые могут унести, и грузят канистры с водой на Графта.
— Удача, что мы здесь оказались, — говорит Кранк.
Олл куда-то смотрит.
— Чья-то удача, — отвечает он, не отводя взгляда от того, что видит.
Он смотрит на останки еще одного боевого танка. Гусениц нет, катки погнуты. Корпус почернел и покрыт рубцами, башня наполовину оторвана. Как будто у банки откинули крышку.
На борту, прямо под эмблемой 18-го бронетанкового, знак. Проклятье, это могла бы оказаться просто примечательная царапинка от шрапнели, поскольку она почти нечитаема, однако ее нанесли на металл после того, как корпус сгорел, и сквозь корку копоти видна голая сталь.
Это слово. Возможно, имя, но оно принадлежит не человеку.
И кто додумался его здесь написать?
[отметка: —?]
Они проводят несколько часов на солнце, двигаясь по мертвой дороге среди остовов боевых машин. Олл сверяется с картой и компасом и находит следующее место.
— На сей раз недалеко, — говорит он.
— Ты здесь был, так ведь? — спрашивает Кэтт.
Олл гадает, нужно ли отвечать, а затем кивает.
— Что это?
— Это называли 73-м Восточным, — говорит он. — Считалось крупнейшим сражением бронетехники своего времени.
— Когда это было?
Олл пожимает плечами.
— На чьей ты был стороне? — спрашивает она.
— А это имеет значение? — отзывается он.
— Должно быть, на стороне победителей, — решает она.
— Почему?
— Потому что ты жив, а все эти машины погибли.
— Окей, — кивает он. На сей раз
— Просто чтобы ты знала. Моя жизнь не особо связана с исходом каких-либо битв. Время от времени мне приходилось бывать на всех сторонах. Победа не влияет на мою жизнь. Просто она мне нравится, и я стремлюсь к ней, когда есть такая возможность.
— Чем же в таком случае обусловлена твоя жизнь? — спрашивает Кэтт.
