приятной.
Он стал выше, чем был в первом своем жизненном воплощении — том пустом существовании, которое вел до прихода к вере. Было невозможно разделить броню и плоть, ставшие единым целым.
К его нагруднику была прикреплена «Книга Лоргара», раскрытая, чтобы демонстрировать литании и катехизисы осквернения. На бедре висел шлем, недавно созданный в подражание зловеще ухмыляющемуся черепу.
На палубе апотекариона «Инфидус Диаболус» он родился заново. Им двигала новая цель, новая убежденность. Перед ним открылась новая дорога. Новый путь.
У него за спиной висел символ его новообретенной власти. Помимо символа власти это в равной мере было могучее оружие: гигантский крозиус, закаленный в крови мучеников.
Он потерял две трети 34-й роты на Перцептоне Примус, когда Ультрадесантники зачистили планету. Это был ошеломляющий финальный поступок побежденного врага. Перцептон Примус стал навеки заражен, однако это, как полагал Сор Талгрон, было небольшой платой за те потери, которые нанес Ультрадесант.
Он многого лишился на Перцептоне Примус. Однако многое также и приобрел.
Ясность. Цель. Убеждения. Веру.
На его бедре пульсировала варп-склянка. Внутри билось сердце — сердце Волхара Рефа.
— Уже скоро, мой старый друг, — произнес он.
Ник Кайм
Выжженная земля
Действующие лица
XVIII легион, Саламандры
Ра'стан, легионер
Усабиус, легионер
X легион, Железные Руки
Эразм Рууман, Сотворённый Железом
Измал Салнар, командор
Таркан, легионер-снайпер
XIX легион, Гвардия Ворона
Морвакс Хаукспир, апотекарий
III легион, Дети Императора
Лоримарр, легионер
Отчаянье — момент, когда умирает всякая надежда и неизбежность конца обрушивается, как удар меча, направленный прямо в шею, или горячее дуло, прижатое к виску. Если везёт, если фортуна благоволит тебе, то отчаяние будет кратким. Но везёт не всем: для некоторых отчаяние — медленное соскальзывание, разъедающее отречение, подобное тому, как возраст одолевает плоть или ржавчина — металл. Оно опустошает, отрезает всё, чем ты был, и заменяет это чернотой. Так мне говорили.
Я никогда в жизни не поддавался отчаянию. Даже во времена тяжких испытаний на моём родном мире огня и пепла, когда жар обжигал спину
