— Так вот что они раскопали в руинах? — прошептал он, и не составляло труда заметить, как жаждет он заключенной в осколке силы. — Я чувствую его мощь.
— Оно святое… — проговорил Нарек, на секунду забыв, где и с кем находится.
Элиас резко поднял на него взгляд:
— Пантеон свят, копье же — лишь способ явить нам их благоволение. Я должен осквернить его, подчинить его силу своим целям.
— Своим целям? — переспросил Нарек, когда Элиас перевел глаза обратно на копье.
— Именно так.
Он наконец признался. Темный апостол намеревался украсть заключенную в копье силу: либо для того, чтобы улучшить свое положение при лорде Эребе, либо, возможно, для того, чтобы вовсе узурпировать его власть. Элиас был весьма амбициозен, но даже для него это было самонадеянно.
— Значит, ты собираешься использовать его? — спросил Нарек, решив оставить свои подозрения при себе.
Элиас опять мрачно посмотрел на него.
— Нарек, ты… очень любопытен, — он прищурился. — Что-то не так?
— Я… — начал Нарек. — Этот предмет, он святой, — он указал на копье, притягивавшее взгляд молниевым свечением, которое даже теперь создавало в шатре тени. — Разве он не вызывает у тебя…
Элиас внимательно слушал своего охотника, не сводя с него глаз.
— Вызывает у меня что, Нарек?
— Сомнения, — едва слышно прошептал он, словно боясь, что произнести это слово в полный голос будет богохульством.
— Тебя что-то смущает?
— Я просто вижу то, что есть. Здесь, в твоих руках, лежит осколок императорской воли. Молния, сорвавшаяся с Его пальцев и превращенная в оружие.
Элиас закивал.
— Это действительно оружие, и я намерен его применить. Теперь я понимаю, что именно эту роль с самого начала уготовил нам лорд Эреб.
— Когда мы возводили все те соборы во славу Его, все те годы, когда мы превозносили Его святую церковь и Его божественное право господствовать над человечеством, — как ты думаешь, мы служили ложному пророку? — спросил Нарек. — И я говорю о вере, Элиас.
— Он отверг это, отверг наше почитание и нашу веру. Он презрел нас, но через это нам открылись истинные боги вселенной. И твои слова опасно похожи на крамольничество, а не откровение.
— Откровение перед нами, брат. Гал Ворбак… они больше не люди.
— Они вознеслись!
— Нет! Они лишь служат обиталищем для монстров, носящих их плоть.
— И я был бы счастлив заключить подобный союз. Удостоиться такой благодати! А оно, — он взмахнул копьем, словно намеревался вонзить его в сердце Нарека, — откроет мне путь к этому величию.
— Я вижу лишь проклятие, но мне не убежать от него, как и тебе. И не надо обвинять меня в крамольничестве. От твоих слов несет предательством куда сильнее, чем от моих.
Элиас, поняв, что рассказал о своих целях слишком много, пошел на попятную:
— Я просто… предлагаю, не более того.
— Что именно предлагаешь?
— Вознести нас — тебя и меня, Нарек, — сказал он достаточно тихо, чтобы его ответ можно было принять за заговорщицкий шепот. — Эреб говорил об этом. Об оружии, которое поможет победить в войне. Перед нами явно одно из них, и оно явно обладает силой. Мне нужно лишь подчинить ее.
— Ты знаешь, как это сделать?
Элиас принял скептицизм Нарека за интерес.
— Да, брат, — прошептал он. — Ты восстановишься, станешь лучше, чем был раньше. А я… — он змеино улыбнулся, — я получу то, к чему всегда стремился: покровителя в Пантеоне.
Сменив улыбку на хищный оскал, он ждал, что Нарек разделит его видение будущего.
Ему предстояло разочароваться.
— Ты погубишь себя, Элиас.
Элиас отпрянул, как змей, почуявший угрозу и готовый защищаться.
— Не забывай о своем долге передо мной, Нарек, — угрожающе сказал он, рассчитывая сыграть на его чести.
— Как я уже сказал, мне не убежать от этой судьбы, как не убежать и от тебя. Не беспокойся, я не стремлюсь улучшить свое положение. Я хочу лишь сражаться в этой войне и умереть в ней. Но я полностью выплачу свой долг, сделав вид, что ничего не слышал. Договорились? — Нарек протянул Элиасу
