усыпанным драгоценными камнями. Боевая часть оружия выглядела массивной, но Вулкан держал его так, будто тот ничего не весил. Судя по всему, это был мастерски сработанный и значительно улучшенный громовой молот, с энергогенератором на конце рукояти и еще каким-то непонятным устройством прямо под ним.
— Он не уступает Громогласному, — сказал ему Вулкан, осторожно поворачивая молот в расслабленной руке. — И я не собирался использовать его в качестве замены. Я собирался преподнести его в подарок. А теперь, когда мы вступаем в бурю, порожденную моим братом, я вдруг осознал всю значимость моего решения не отдавать его.
— Подарок, — отозвался Нумеон, борясь с растущим внутри беспокойством, — кому?
— Ты всегда был мне преданным и честным советником, Артелл. Я доверяю твоему мнению. Оно нужно мне сейчас.
Нумеон отсалютовал чеканным жестом, ударив кулаком по груди.
— Вы оказываете мне честь, повелитель. Я в вашем распоряжении.
Вулкан сощурился, так что от горящего в глазах огня остались лишь раскаленные алые полосы, словно оценивал своего советника и решал, достоин ли он услышать следующие слова.
— То, что я тебе сейчас скажу, я до сих пор никому не говорил.
— Понимаю.
— Нет, — с грустью сказал Вулкан, — не понимаешь. Пока не понимаешь. После Улланора я начал ковать оружие, чтобы отметить заслуги Хоруса и то, что наш отец сделал его Воителем. Это, — продолжил он, крепко взяв молот и высоко подняв его одной рукой, — Несущий рассвет. Он должен был стать подарком моему брату.
— Но вы решили не отдавать его. Почему, повелитель?
Вулкан опустил оружие, разглядывая искусный результат своей работы, а затем ответил:
— Это меня и заботит, Артелл. После того, как Хорус сменил нашего отца во главе крестового похода, мы с ним только два раза разговаривали с глазу на глаз.
— Я помню, повелитель. После Хараатана вы обращались за советом как к лорду Дорну, так и к лорду Хорусу.
— Да. Я был… очень обеспокоен поведением Конрада и нуждался в совете. На тот момент работа над Несущим рассвет еще не была закончена. Я хотел, чтобы подарок стал сюрпризом, символом наших братских уз и моего уважения, и не стал о нем говорить.
— Мне все еще непонятно, почему вы решили вспомнить об этом, повелитель.
— Потому что когда молот был готов, я связался с Хорусом во второй раз. Обязанности Воителя отнимали у него много времени и сил, поэтому я хотел устроить встречу, на которой мог бы вручить свой подарок.
Вулкан замолчал и помрачнел, вспоминая тот разговор.
— Повелитель? — позвал Нумеон, тоже поддаваясь мрачному настроению.
Вулкан опустил взгляд, продолжив делиться воспоминаниями, и не поднимал его, пока не закончил говорить:
— Хорус был совсем не похож на брата, которого я знал и которым восхищался. Я чувствовал это даже через гололитическую связь… Присутствие, которого раньше не было.
— Что за присутствие?
— Сложно это описать. Казалось… его внимание что-то отвлекало, и сначала я решил, что его просто занимали дела Великого крестового похода, но по мере того, как наш разговор продолжался, я начинал понимать, что причина в чем-то другом.
— Вы полагаете, что он уже тогда планировал восстание?
— Возможно. И теперь я думаю: что, если это всегда гнездилось в сердце моего брата, готовое расцвести, как только его вытащат на поверхность? Так или иначе, я понял, что Хоруса охватила болезнь, которой раньше не было, что какая-то тень заволокла его душу. И она росла, Нумеон, а носитель на моих глазах уступал паразиту. Я не обладаю провидческим даром Сангвиния, интеллектом Жиллимана или псайкерскими талантами Магнуса, но я доверяю своим инстинктам, а они в тот момент мне кричали. «Хорус пал», — говорили они. Каким-то образом он оступился и рухнул в пропасть. И хотя я не мог ни объяснить, ни доказать это, меня охватило беспокойство. Поэтому я решил не говорить ему об изготовленном для него подарке, оставив молот себе. И мысль об этом не оставляет меня до сих пор, — сказал он Нумеону, вновь поднимая взгляд. — Потому что сейчас я испытываю те же дурные предчувствия, что испытывал в тот день. Они говорят мне, что я должен быть осторожен, что должен внять тревоге, царящей в душе.
— Я буду начеку, — сказал Нумеон, хотя и не знал, за чем следует следить.
Вулкан кивнул:
— Сохраняй бдительность, Артелл. Там, внизу, на черных песках Исствана, нас будет ждать противник, какого еще не было. Но это в первую очередь враг — враг, которому мы не можем дать пощады. Забудь об узах, когда-то связывавших тебя с этими воинами. Теперь они предатели, подчиняющиеся полководцу, в котором я уже не узнаю своего брата. Ты веришь, что мы поступаем правильно и что справедливость на нашей стороне?
Предательство других легионов вызывало горечь, однако Нумеон ни разу в жизни не был уверен в чем-либо сильней.
