Ультрадесантник завертелся в воздухе. Летя вверх ногами, он врезался в окно лицом. По стеклу побежали трещины, но оно выдержало. Убийца тяжело рухнул на пол.
Робаут повернулся, чтобы отследить последних врагов. Проклятый клинок так и торчал в нём. Он…
По крайней мере два болта попали в левый наплечник за ухом и взорвались. Он почувствовал, как от ударной волны голова резко дёрнулась вправо. Он почувствовал жар и дикую боль. Он почувствовал вкус крови и фуцелина. В ушах звенело, взгляд затуманился.
Он упал. Он не мог подняться. Он прислонился к столу или упавшему стулу.
Он ничего не видел. Выстрелил вслепую. Бесполезно. Выстрелил ещё раз.
Он почувствовал клинок у горла.
— Смерть лже-Императору, — произнёс голос, принадлежавший, как он предположил, Эониду Тиелю.
— Позволь мне умереть, зная кто ты, — прошептал Мстящий Сын.
Смех.
— Ваш убийца.
— И всё? Кто ты?
— Я — Альфарий, — ответил Тиель.
Значит, отвратительные слухи о предательском притворстве и ложных намерениях на Исстване оказались правдой. Для Альфа-Легиона все средства хороши. Обман, с которым покушение воплощали в жизнь, и безупречная конспирация. Да, это имеет смысл. Жиллиман никогда не испытывал военного уважения к неуловимой трусливой тактике самого молодого легиона, но это просто превосходно.
— Есть одна вещь, которую ты должен извлечь из происходящего, слуга Альфа-Легиона. Когда ты должен убить примарха, и он оказывается в твоей власти, не трать время, отвечая на вопросы, если у него в руке болтер.
Мстящий Сын выстрелил в упор. Сила удара отбросила “Тиеля”. Клинок убийцы оставил глубокую царапину на обнажённом горле примарха. Пошла кровь.
Он поднялся, пошатываясь. Замутнённое зрение начало возвращаться. Он увидел последнего убийцу — того кому отрубил руку — враг полз по полу высокого зала, пытаясь найти болтер.
— Хватит, — сказал Жиллиман и выстрелил в затылок. Затем опустился на колени и понял, насколько сильно устал.
Несколько секунд спустя Инвикты, наконец-то, ворвались в главные двери.
7
ВСТРЕТИВШИЙСЯ СО СМЕРТЬЮ
— Смерть — это своего рода искусство, но это умирающее искусство.
— Корвус Коракс, примарх XIX Легиона
— Он еще жив? — спросил Валент Долор.
Ответа не было. Все они поспешно прибыли в Резиденцию и, войдя в медицинский комплекс, обнаружили у запертого и охраняемого апотекариона мертвенно-бледную управляющую.
— Госпожа, он жив? — повторил вопрос Долор.
Ойтен посмотрела на него. Она размышляла о своем. Ее худое лицо было бледнее обычного, скорее от боли, чем из-за возраста. В молодости она была привлекательной женщиной, известной красавицей. Теперь красота воплощалась в ее силе, пылающей внутренним ядром веры в Робаута Жиллимана и поклонении ему.
События этого дня пошатнули ее уверенность.
— Да, — ответила она. — Милорд Валент, он жив. Его тяжело ранили, и только единственный шанс сохранил ему жизнь. Один удачный выстрел…
— Думаю, не шанс, — сказал Фрат Августон. — Скорее воинская доблесть нашего возлюбленного повелителя помогла ему пережить это злодеяние. Его действия…
— Именно, — резко перебила Ойтен. — Конечно, почему нет? Давайте поверим, что он неуязвимый бог, который не может ошибаться. Давайте
