Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

— Я знаю, — согласился человек.

— Значит, ты знаешь, что я собираюсь убить тебя? Что меня послали именно за этим?

— Да, — ответил он.

— Хорошо.

Он прочистил горло. Воздух на нагорье был разреженный.

— Ну и как меня зовут? — спросил он.

— Деймон Пританис, — повторил демон.

— И знание моего настоящего имени дает тебе власть надо мной? — спросил он.

— Да.

— Значит я твой, дитя варпа. Полностью. Сколь я умру и принимаю свою смерть, позволь мне последнюю просьбу.

— Говори.

— Назови настоящее имя моего убийцы.

По непространству прокатился тихий смех.

— Умри навечно, зная его, — произнес голос. — Я Ушпеткхар.

— Я покоряюсь. Приди и возьми меня, — сказал человек.

Тень пустоты поднялась и заструилась к нему. Она приближалась по снежному полю подобно черному цунами.

— Между прочим, — сказал Деймон Пританис в самый последний момент, — это мое ненастоящее имя. То есть, у тебя нет власти надо мной. Но теперь я знаю твое. У меня есть твое истинное имя… Ушпеткхар!

Деймон лихорадочно схватил бутылочку, спрятанную в кармане. Он сотворил необходимые знаки и бросил нужные руны, как ему и показывали. Затем метнул заклинание в вопящее лицо приближающейся твари.

Демон покинул реальный мир во вспышке ярости и негодования. Деймона отшвырнуло на землю.

Когда он открыл глаза, то понял, что промок. Он и огромный участок ледникового уступа вокруг был покрыт кровью. Она была не его.

Тяжелораненый человек медленно поднялся. До Макрагг-сити было еще далеко, долгая дорога вниз по горе.

Вот так убийца, называющий себя Деймоном Пританисом, прибыл на Макрагг.

8 ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ

— Человек выбирает себе друзей, а судьба выбирает ему братьев.

— приписывается Одрину Сараманфскому

Корабль вышел из тьмы, а внутри его собственной тьмы подходила к концу бесконечная охота.

Это был человеческий, имперский корабль, линкор, флагман, но его противоестественным способом вели сквозь миазмы варпа средства, чье происхождение и природу машинные кузнецы и отцы кузни человечества сочли бы еретическими.

Вслед за линкором двигался флот. Внутри его потрепанных штормом корпусов двадцать тысяч воинов ожидали сообщения о цели назначения, о безопасной гавани.

Это были двадцать тысяч величайших воинов Империума. Они были Первым и первыми среди равных.

Корабль вышел из тьмы, а внутри его собственной тьмы подходила к концу бесконечная охота.

Охотник ждал в темноте, прислушиваясь к зловещей пульсации нечеловеческого механизма, управляющего двигателями корабля. Маслянистая темнота была такой же черной, как и доспех воина.

Добыча была рядом, но ведь добыча всегда была рядом.

Она должна была быть мертвой или, по крайней мере, плененной, но благодаря прирожденному коварству и порочности, избегала захвата и свободно передвигалась по кораблю, обитая в темных и недоступных местах. Конечно, добыча формально была пленником, потому что весь корабль был ее камерой. С него нельзя было сбежать.

Тем не менее, свобода добычи не давала покоя охотнику. Она давно должна была умереть за свои преступления. Охотник должен был