— Эй?
Никого.
Ойтен несколько секунд не двигалась, затем покачала головой. Нервы на пределе. Она испугалась теней.
Она вернулась в зал Жиллимана, который совсем недавно отремонтировали и починили. Комната казалась полупустой. Столько вещей надо было заменить и так много из них уже никогда не заменят. На стенах не висели картины. Недавно установленный когнис-сигнум когитатор ровно и тихо гудел. Он выглядел холодным и строгим в сравнении с древней машиной, которая была здесь до него.
Ойтен налила себе немного амасека.
За окнами стояла холодная ночь, прорезанная только зловещим сиянием Фароса. Она пыталась не обращать внимания на подсвеченные низкие тучи, получившие красноватый оттенок из-за пожаров в Крепости.
Она присела, но так и не смогла удобно устроиться. Поставив стакан, она направилась к дверям зала. Снаружи на страже стоял офицер преценталианцев.
— Госпожа?
— Я беспокоюсь, Персель. Неужели от повелителя Жиллимана до сих пор не поступило ни одного сообщения? Пожалуйста, любезный сэр. Это слишком долго.
— Я проверю ещё раз, госпожа, — ответил офицер.
Ойтен вернулась в комнату и села на прежнее место, так и не прикоснувшись к амасеку. Она постучала пальцами по колену.
Спина болела. Суставы ныли. Как плохо быть человеком и старой, независимо от того насколько наука может продлить жизнь. Ойтен возмущалась тем фактом, что её жизнь и возможности угасали. О, как хорошо быть сверхчеловеком — быть таким сильным и живучим.
Недалёк день, подумала она, когда я больше не смогу служить ему, когда за мной надо будет ухаживать, как за ребёнком, и моя роль в его жизни, наконец, подойдёт к концу. А затем и закончится мой жизненный путь. Сделала ли я достаточно для него? Я шла намеченным путём, шла хорошо, со времён Конора до этой тёмной ночи. Конечно же, я смогу ещё послужить ему…
Раздался шум. Что-то ударилось в двери зала.
— Входите? — позвала она.
Никто не вошёл. На миг одинокую звезду закрыло облако.
Почему из Крепости до сих пор нет никаких сообщений?
Ойтен встала и направилась к дверям.
— Персель?
В коридоре никого не было. Светосферы тихо шипели в подсвечниках.
Он ушёл исполнять мой приказ, решила она. Он отправился узнать о сообщении.
Управляющая вернулась в комнату. Он чувствовала, что нервозность может свести её в могилу. Она очень сильно волновалась. Было смешно так бояться в хорошо освещённом зале в крепости-дворце, который охраняли лучшие солдаты Ультрамара. Это…
Она застыла.
На стене было написано имя. Его не было, когда она выходила. Теперь оно появилось.
Вот что было написано — Ойтен знала это, хотя и не понимала откуда — ещё тёплой кровью Перселя.
Ужас парализовал её. Он вырвал воздух из лёгких и силу из голоса. Её сердце никогда не билось так быстро.
На столе был переключатель тревоги. Казалось, что до него несколько лиг.
Она медленно обернулась, сделав полный круг, ожидая увидеть ухмыляющееся нечто за спиной, она была уверена, что сзади что-то есть.
Сзади не оказалось ничего. Ничего и никого.
Но буквы в имени её повелителя всё ещё стекали красным по стене.
— Кто здесь? — прошипела она.
Тишина.
— Кто? Кто здесь?
Она озиралась, высматривая детали. Это имя, нарисованное на стене.
— Я не боюсь тебя. Я — августа камерарий принципал Пятисот Миров и раненному демону вроде тебя не напугать меня. Покажись. Будь мужчиной и выступи против меня. Я вызываю тебя.
Что ещё изменилось за то время, пока её не было?
Её стакан.
