собравшиеся приступали к серьезному делу.
Но это было только его мнение. Все остальные воспринимали церемонии со всей серьезностью. Он должен проявлять уважение.
Тем не менее оно скоро начнется. Настоящее дело.
2
РОДНОЙ МИР
ЗАЛИЗЫВАЯ РАНЫ
ВРАГ ОБНАРУЖЕН
Все началось на Никее.
Таргутай Есугэй понял это уже тогда. Каждый прошедший месяц только укреплял его уверенность. Он был там, вместе с Ариманом, Магнусом и другими. Он свидетельствовал, спорил. Дебаты в основном шли в коридорах вокруг огромной арены, иногда в присутствии величайших из Астартес.
Но после слов Повелителя человечества все споры, конечно же, утихли. Столько выдающихся умов, великих воинов — все тут же замолчали. Возможно, тогда им следовало обеспокоиться, но никто этого сделал.
Нечто очень важное произошло на том мире. Иногда Есугэй считал, что была совершена ужасная ошибка, в другие моменты, что ее удалось избежать. Как бы напряженно задьин арга не размышлял над этим событием, его истинный смысл ускользал.
И вот он стоит в одиночестве на Алтаке, наблюдая, как ветер колышет траву, и чувствуя прикосновение солнечных лучей к обнаженной коже. Во все стороны раскинулся пустынный ландшафт Чогориса без единого холма или дерева. Его безбрежность всегда усмиряла гордыню, освобождая разум.
Есугэй слышал, что человеческий разум плохо справляется с безграничной пустотой его родного мира, и те, кто выросли здесь, были обречены на своего рода безумие незначительности.
Он прищурился, наблюдая за тем, как расплывается сине-зеленая полоса горизонта.
«Значение, — подумал он. — Настоящее безумие предполагать, что мы имеем какое-то значение».
Он позволил своему разуму покинуть оболочку тела, вздыхая, как призрак на вечном ветре.
Воин рассмотрел себя.
«Что я вижу?»
Он видел закаленное тело, стоявшее по колени в шелестевшей траве рейке. Видел древний боевой доспех, который был тщательно ухожен, не считая потертостей по краям. Видел смуглую, твердую и покрытую татуировками кожу; собранные в пучок иссиня-черные волосы; кристаллический капюшон над головой, который сверкал в свете солнца.
Он видел атрибуты своего искусства — посох с навершием из отбеленного черепа адуу; тотемы, символы, изображенные или вырезанные на белом доспехе.
«Смотри глубже».
Он видел слабую полутень силы в воздухе, марево мощи, гармоничность в своем движении. Видел, как мир, потянувшись, отвечает ему, узнавая воина своим мистическим, вечным способом.
Сейчас все это было запрещено. Со времен Никеи от подобных действий следовало отказаться.
Он вернул свой разум в тело. Взглянул на мир собственными глазами. Дышал своим ртом и чувствовал, как аугментированные легкие наполняются холодным чистым воздухом.
— Это то, кто я есть, — произнес вслух Есугэй. — Я больше не могу отказываться от нее, как не могу выколоть свои глаза.
Его брови нахмурились, из-за чего тянувшийся по левой щеке шрам дернулся.
Произошло нечто важное.
И оно началось на Никее.
За прошедшее время ничего не изменилось.
На Улланоре Воитель был введен в должность. Есугэй был там, стоял рядом с Великим Ханом, с одобрением наблюдая, как Хорус Луперкаль принимает звание. Хорус и Хан сражались вместе, завоевывая систему. Они с теплотой относились друг другу. Из всех братьев Хан всегда был близок только к двум, и Хорус был первым.
Есугэй слышал их разговор после торжества.
— Надеюсь, я смогу призвать тебя, — обратился Хорус.
— Ты призываешь — я прихожу, — ответил Хан.
