на него Есугэем.
— Кса’вен, — наконец сказал он. — Капитан, тридцать четвертая рота.
Есугэй кивнул.
— Хорошо. Послушай, Кса’вен, все, что я сказал тебе, было правдой. Каждое слово. Прояви ту же любезность. Мы были ослеплены, скрыты от галактики. Что с вами случилось? Почему эфир агонизирует?
Кса’вен ответил не сразу. Он словно пытался решить, откуда начать рассказ.
— Вы ничего не знаете о Резне? — осторожно спросил он, будто сам вопрос был настолько нелеп, что ему стало смешно.
Есугэй протянул руку, предлагая помочь подняться.
— Резня? — спросил он. — Нет, мы не слышали. А теперь, пожалуйста, расскажи нам все.
— Что вы думаете об этом, Каган? — спросил Цинь Са.
Хан фыркнул. У него было много мыслей, но только некоторыми из них он хотел поделиться.
Строй Альфа-Легиона оставался неизменным, его монолитную сплоченность нарушали только незначительные изменения в двойной оборонительной линии. Каждый маневр Шрамов повторялся кораблями Альфа-Легиона в какой-то странной игре отражений.
Хан стоял на командном мостике «Бури мечей» вместе со своим кешиком. Дао давил тяжестью на поясе.
— Похоже, они хотят, чтобы мы сделали первый шаг, — сказал примарх.
Цинь Са повернулся к обзорным экранам. В раскосых линзах терминаторского шлема отражались пляшущие руны локатора.
— Они расположились между нами и ближайшими точками прыжка, но мы можем прорваться. Для этого подойдет маневр цзао, выполненный на скорости и подготовленный незначительной лобовой атакой, чтобы сковать их.
Хан кивнул, соглашаясь.
— Я вижу слабость здесь, — сказал он, отмечая позицию на две трети от самого крупного соединения Альфа-Легиона. — Они пытались укрепить ее крупными кораблями, но это не поможет.
— Надо все сделать быстро, — заметил Цинь Са. — Как на Эйликсо.
Хан обдумал варианты.
— А что потом? Мы прорвем линию, разорвем их построения, а затем что нам делать? Уничтожить их?
— Конечно.
— Они не угрожали нам.
— Друг так не поступает, Каган.
Это нельзя было отрицать. Но, несмотря на это, Хан по-прежнему не отдавал приказ. Несколько часов назад характер восстания внутри Империума был прост: Русс и его дикари снова нарушили приказы. Теперь все стало сложнее. Намного сложнее.
Он вспомнил свои последние слова Хорусу на Улланоре и обаятельную улыбку Воителя, его непринужденные манеры.
«Ты призываешь — я прихожу».
Каждая его частица кричала об альтернативном варианте. Воителя оклеветали, каким-то образом подтолкнув к отчаянным действиям, которые вызвали осуждение завистливых братьев. Если Хорус в самом деле был вынужден начать боевые действия против Русса, тогда Альфа-Легион определенно был его союзником. Ожидал ли он какого-то знака от Белых Шрамов? Если так, то какого? Был ли это тайный сигнал, известный остальным братьям, но каким-то образом скрытый от него? Не в первый раз происходило подобное.
Подошла глава его говорящих со звездами, костлявая чогорийская женщина по имени Цзян-Цу.
— Каган, — обратилась она, низко поклонившись.
— Если нет новых сообщений, не беспокой меня, — резко произнес Хан, не отрывая взгляда от гололитов. — Я устал от слухов.
Говорящая со звездами не колебалась, как и все родичи, она привыкла сообщать неприятную правду королям-воинам.
— У меня приказы от лорда Дорна.
Хан обернулся к ней.
— И?
— Я лично истолковала их, — ответила она. — Содержание недвусмысленно, а его источник очевиден. Нам приказано вернуться на Терру, а также игнорировать все другие призывы к нашей верности, в особенности от Воителя, который объявлен предателем вместе с любым Легионом, ответившим на его вызов. Нам приказано как можно быстрее прибыть к Тронному миру, где будут даны дальнейшие указания и объяснения.
Цинь Са удовлетворенно кивнул.
— Наконец. Что-то конкретное.
Хан по-прежнему не двигался.
