тихо, осторожно, чтобы наши ряды росли. Некоторых нельзя убедить, нас предупредили об этом. Если другие ханы прикажут своим братствам остановить нас, я хочу, чтобы нашими союзниками были сотни их воинов. Согласие победит. Мы должны стремиться именно к этому. Легион будет направлен по своему пути, и Каган поймет, что мы выбрали благородную стезю.
Хибу предостерегающе взглянул на Торгуна.
— В конечном итоге он должен выбрать. Все, что мы делаем — это помогаем ему.
— Я совершил Восхождение не для того, чтобы говорить, — сказал Торгун, недовольный лицемерием Хибу. — Я присоединился, чтобы сражаться.
— Ты в самом деле думаешь, что тебе это не предстоит?
Мгновение они смотрели друг на друга. В конце концов Торгун опустил глаза. Он даже не знал, почему спорит. Что-то в ритуале беспокоило и раздражало его. Кожу все еще покалывало, словно от статического заряда.
— Что ж, это все, — обратился Хибу к остальным. — Мы соберемся, как только сможем, и прежде, чем достигнем пункта назначения. До того момента оставайся на связи и будь наготове.
Он поклонился, и собравшаяся ложа поклонилась в ответ. Один за другим, переговариваясь друг с другом, легионеры покинули круг. Откуда-то появились блюда с едой — куски жареного мяса и соленья ча-тазен. Собрание ложи стало более привычным, и помещение наполнилось шумом оживленной беседы.
Торгун увидел, что к нему идет Нозан, и отошел, надеясь избежать разговора с ним или Хибу. Когда хан братства Луны направился к кувшину, содержимое которого пахло алкоголем, дорогу ему преградил один из присутствующих. Это был тот самый чогориец, который не снимал капюшона.
— Тебе не следует прятаться здесь, брат, — сказал Торгун. — Если ты, конечно, этого не хочешь.
— Ты Торгун.
Торгун поднял брови.
— А ты прямолинеен.
Чогориец откинул капюшон. Когда Торгун увидел, кто это был, у него от шока непроизвольно дернулось лицо.
— Мне сказали, что ты знаешь Шибана из братства Бури, — произнес нойон-хан Хасик. Его смуглое, покрытое шрамами лицо походило на задубелую кожу.
Торгун кивнул, скрыв удивление.
— Мы вместе сражались на Чондаксе.
— Он дал мне это, — Хасик передал ему медальон ложи.
Торгун поднял его на свет. Диск был очень похож на тот, что вручили ему много лет назад.
— Он один из нас?
— Нет. Шибан нашел медальон на Фемусе.
Торгун встретился с жестким взглядом Хасика.
— Простите меня…
— Ты хочешь знать, какое это имеет отношение к тебе? — предположил Хасик, положив руку на плечо Торгуна и подводя его к кувшинам с вином. — Мне нравится Шибан, он один из лучших в моем орду. Но сейчас ситуация развивается быстро, а он уже поднял определенный шум, и мне хотелось бы прекратить его.
Торгун неуверенно посмотрел на него.
— Что произошло на Фемусе?
— Насколько я знаю, это не наших рук дело. Возможно, Змеи? Но есть кое-что важное.
Хасик наклонился поближе, и Торгун увидел, насколько глубокий шрам у нойон-хана.
— Я не хочу, чтобы ему навредили. Наверное, с ним можно поговорить. Как советует Хибу. Когда выбор будет сделан, я хочу, чтобы он оказался на правильной стороне.
Торгун задумался над этим.
— Я не знаю, — сказал он. — Мы во всем не сходились во взглядах. Он чогориец, а я…
— Ты легионер Белых Шрамов. Воин Джагатая. Это все, что имеет значение.
Хасик не сводил с него проницательного взгляда, всем своим видом внушая благоговение. Он был одним из немногих, кто стоял у истоков, не одно столетие сражался вместе с Каганом.
— Сделай это для меня, Торгун. Я устрою встречу. Поговори с ним. Думаю, он выслушает. Тех, кто сражается вместе, связывают узы.
— А если его не удастся уговорить?
— Его это заинтересует. Со мной так и вышло.
