Хенрикос одобрительно заворчал.
— Ты ведь знаешь, что враги тоже увидят эти проекции.
— Конечно.
— Они, как и мы, направятся к Просперо.
— Я понимаю. Мы должны опередить их.
Хенрикос дерзко рассмеялся.
— И погубить наши корабли.
— Этого не будет.
— Так я тебе и поверил.
Есугэй сдержанно улыбнулся.
— У нас есть ты, мой друг. Верь в свои способности, как это делал Кса’вен.
Он повернулся к проектору, на котором удалялись вращающиеся обломки «Воркаудара».
— А у тебя есть я. Мне всегда хотелось провести корабль через эфир. Навигаторы заслуживают уважения, но даже они могут научиться несколько новым трюкам.
Хенрикос искоса взглянул на него, контур шлема Железнорукого мерцал зеленым светом.
— Я не сомневаюсь в тебе, творец погоды, но когда мы нашли тебя, ты понятия не имел о том, что произошло на Исстване. Я должен спросить. Это событие уже испытало нашу верность. Почему ты считаешь, что когда мы доберемся туда, твой Хан сделает тот же выбор, что и мы?
Есугэй вздрогнул. Об этом он даже не подумал.
— Он бы никогда…
— Да, я знаю — никогда не стал бы таким же. Но не все так просто. Мы все любили Хоруса. Феррус любил Хоруса. Иногда необходимая информация отсутствует, и к тому времени, как ты ее находишь, твой выбор уже определен.
— Он узнает правду.
— Тебе снилось, как он умирает.
Брови Есугэя поднялись. Он не помнил, что говорил о тех снах Хенрикосу.
— Кса’вен рассказал мне, — пояснил Железнорукий. — Он беспокоился. Ты должен подготовиться, брат. Мы оказались в этой ситуации по вине примархов. Они небезупречные боги. Главный вопрос заключается в следующем: насколько хорошо ты знаешь Хана?
Есугэй мог рассмеяться в ответ. Он мог рассказать Хенрикосу о десятилетиях, которые провел вместе с Каганом, охотясь под синим небом, штурмуя рушащиеся стены дворцов. А потом, направляясь в пустоту на первых звездолетах V Легиона, устремляясь к границам галактики, где свет ее ядра тускнел, а сама пустота мерцала чуждыми энергиями.
Он также мог вспомнить разочарование Террой, близость к Воителю.
«Ты призываешь, я прихожу».
— Ты не разозлишь меня, Бион, — сказал Есугэй. — И правильно сделал, что спросил. Позволь мне задать свой вопрос: если бы ты сомневался в Феррусе до такой степени, что считал его предателем, разве бы ты не стал искать его?
— Конечно, стал бы. Дело не в этом. А вот в чем: когда мы прибудем на Просперо и окажется, что он выбрал сторону Воителя, как ты поступишь?
У Есугэя не было ответа. Подобная вероятность была настолько вопиющей, настолько не укладывающейся в голову, что у него, в самом деле, не было ответа.
— Как-то я спросил Кса’вена, — ответил Есугэй, — что объясняет оптимизм. Ты знаешь, что он ответил? Вера.
Хенрикос фыркнул.
— Мы оставили ее в прошлом.
— Это так.
Задьин арга смотрел, как на иллюминаторы опускаются варп-ставни. В последнем проблеске реального пространства, прежде чем запустились варп-двигатели, он мельком увидел гибель «Воркаудара», ставшего могилой для тех, кто верил слишком сильно.
— Но, возможно, нам стоит заново научиться ей.
— Почему щиты опущены? — спросила Илья, сердито шагая по командному мостику «Бури мечей».
Халджи терпеливо следовал за ней.
— Мы потеряли точку телепортации Кагана, и держим щиты опущенными в случае, если он потребует немедленного переноса.
— А что с остальными? Где Цинь Са?
