побоище. Гускарлы, телохранители Сибеллы, уважительно отступили на подобающее расстояние. Сердце возлюбленной супруги лорда Девайна бешено колотилось.
— Все закончилось? — спросила Сибелла, не поворачиваясь к девушке.
— Да, — подтвердила Ликс.
— И что?
— Были некоторые… осложнения, — ответила Ликс, явно наслаждаясь нетерпением Сибеллы.
— Не тяни, Ликс, рассказывай.
— Рэвен удачно запечатлелся со своим доспехом. Его «Рыцарь» словно конь, бьет копытом и рвется в бой.
— А что Албард?
Ликс на миг замолчала. На ее лице появилось выражение поддельной печали.
— Как ни прискорбно, по после происшествия на Виа Аргентум Албард оказался не готов к ночи в зале Эха.
— Он выжил?
Ликс кивнула.
— Выжил, но «Рыцарь» не принял его. Бионевральное отторжение было столь сильным, что необратимо повредило разум Албарда. Боюсь, мы его потеряли.
Сибелла наконец удостоила Ликс своего взгляда. На лицах женщин появилось выражение, которое посторонний принял бы за разделенную печаль. На самом деле это были лица соучастниц.
— Твой ручной сакристанец устроил тот еще спектакль, — наконец произнесла Сибелла.
— На что только мужчины не идут из-за похоти, — согласилась Ликс.
— Но ему не удалось убить Киприана, — сказала Сибелла. — Две смертельных раны, а старый брюзга еще жив. Я им почти восхищаюсь. Почти.
— Верно, Киприан выжил. Но посмотрите, чего достиг Рэвен, — подчеркнула Ликс. — Народ видел, как он противостоял маллагре с одним лишь неработающим силовым мечом. Из таких историй и рождаются легенды.
— Нужны ли нам легенды?
— Будут нужны, — ответила Ликс.
В этот миг голова у нее закружилась, и перед глазами возник образ — огненное око в небесах, пылающих от края до края.
— Опять видение? — спросила Сибелла, поддерживая Ликс.
— Возможно.
— Что ты видела? — прошептала Сибелла.
— Грядет время великих перемен, — ответила Ликс. — Не сейчас, но спустя много лет, здесь разразится чудовищная война. Дом Девайн будет играть в ней решающую роль.
— Что будет с Рэвеном?
— Он станет великим воином. Его действия изменят ход истории.
Сибелла улыбнулась и отпустила руку Ликс. Она посмотрела на предрассветное небо и представила себе миры, которые склонят колени пред ее сыном. Ликс не единственная обладала даром предвидения, но ее тайная сила росла к каждым днем. Сибелла впервые видела такую мощь.
— Я смотрю, у тебя большие планы на брата, — произнесла Сибелла.
— Не больше чем у вас, мама, — ответила Ликс.
Джеймс Сваллоу
Всё что остаётся
Палуба под моими ногами была наклонена, и я передвигался по ней на крабий манер — одна нога на том, что раньше было полом, другая на том, что было стеной правого борта. Изменившееся притяжение причудливым образом преобразило коридоры корабля.
Возможно, это результат какой-то неисправности? Не уверен. Хоть я мало в этом понимаю, но живо представляю себе, как притяжение, подобно снежным сугробам, скапливается в углах коридора. Дома, на Номее, до того, как всё кончилось, тоже был снег.
Отбросив эту мысль, я двигаюсь дальше, используя настенные светильники как поручни, предварительно разбивая мерцающие электросвечи прикладом лаз-ружья. Остальные поспевают за мной, и я слышу, как их натужное дыхание в этом холодном и тяжелом воздухе. Мне не нужно оборачиваться, чтобы видеть световые ореолы вокруг их голов. Я знаю, что, как и раньше, у одних они красного цвета гнева, у других черного цвета
