Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

обстрела кораблей, но вы…

Аксиманд пожал плечами, тоже отпил, и букет пришелся ему по вкусу.

— В основном, ожоги и ушибы. Мы вылечимся. Кибре ведет себя так, словно ничего не происходило, а Граэль все еще пытается выяснить, как Десятый Легион так долго прятал три «Огненных хищника».

— Надо думать, какая-то технология темной эры, добытая на Медузе, — произнес Хорус. — А Эзекиль?

— Он практически готов броситься на меч, — ответил Аксиманд. — Вас едва не убили, и он винит себя в этом.

— Я отпустил юстаэринцев, если помнишь, — заметил Хорус. — Скажи Эзекилю, что если тут и есть чья-то вина, то большая ее часть лежит на мне. Он не подвел.

— Возможно, это поможет, если прозвучит из ваших уст.

Хорус отмахнулся от совета Аксиманда.

— Эзекиль большой мальчик, он поймет. А если нет, что ж, я знаю, что Фальк жаждет заполучить его должность.

— Вы сделаете Вдоводела Первым капитаном?

— Нет, конечно, — сказал Хорус и умолк. Аксиманд счел за лучшее не нарушать тишины и выпил еще вина.

— Мне следовало знать, что у Медузона будет запасной вариант на случай неудачи Белых Шрамов, — наконец, произнес Хорус.

— Вы думаете, Шадрак Медузон был на одном из тех кораблей?

— Возможно, однако я в этом сомневаюсь, — отозвался Хорус. Он допил вино и отставил кубок в сторону. — Но больше всего меня печалит разрушение, которое Легион учинил в ответ. В особенности утрата Мавзолитики. Не было нужды разорять ее и Тижун. Там можно было найти еще так много.

— При всем уважении, сэр, это было необходимо сделать, — ответил Аксиманд. — То, что узнали вы, могли узнать и другие. И честно говоря, мне не жаль, что мы ее сожгли.

— Нет? Почему же?

— Мертвые должны оставаться мертвыми, — сказал Аксиманд, стараясь не глядеть через плечо Воителя на витиевато отделанную коробочку из лакированного дерева и железа.

Хорус ухмыльнулся, и Аксиманд задался вопросом, знает ли примарх о снах, что терзали его до восстановления лица. Теперь эти сны пропали, канув в историю после того, как он стал непобедим, переродившись и вновь обретя цель.

— Я никогда не считал двелльцев по-настоящему мертвыми, — произнес Хорус, поворачиваясь к коробке. — Но даже в этом случае не нужно бояться мертвых, Маленький. У них нет сил, чтобы навредить нам.

— Нет, — согласился Аксиманд, и Хорус поднялся на ноги.

— И они не отвечают, — продолжил Воитель, скрыв гримасу боли и поманив Аксиманда встать. Хорус неловкой походкой направился в соседнее помещение. — Пойдем со мной. У меня для тебя кое-что есть.

Аксиманд последовал за Хорусом в оружейную комнату, окутанную почтительным мраком и озаренную лишь мягким свечением над стойкой со стальными опорами, на которую опирался доспех Воителя. Адепты с тонкими конечностями, одетые в рваные ризы, трудились, ремонтируя повреждения, нанесенные пушками «Огненного хищника». Аксиманд почувствовал запах фиксаторов, раскаленного керамита и темного лака.

Сокрушитель Миров висел на усиленных крючьях возле левой перчатки. Окруженное львами янтарное око на нагруднике, казалось, следило за Аксимандом, пока они пересекали комнату. Было похоже, будто оно говорит, что Хорус мог погибнуть, но Аксиманд стряхнул ощущение осуждения, когда они приблизились к плавильной и металлообрабатывающей кузнице с высокими сводами. Воздух рябил от клокочущего жара топки.

Аксиманд увидел свою ошибку, лишь когда вошел в помещение вслед за Хорусом. Кузницу освещало не естественное свечение горна, а нечто одновременно яркое и темное, от которого на сетчатке промелькнула серия негативных отпечатков. Аксиманд ощутил на загривке дыхание трупа и почувствовал вкус пепла сожженных людей, когда увидел окутанную пламенем мерзость, парящую в метре над полом.

Когда-то это был Кровавый Ангел. Теперь же это было… что? Демон? Чудовище? И то, и другое. Алый доспех был разбит, он треснул в тех местах, где заключенное внутри зло проступало наружу языками противоестественного неугасимого пламени.

Кем бы раньше ни был легионер в этой броне, но он стал нематериален. От него остался лишь опаленный символ апотекария в виде перечеркнутой спирали. Существо называло себя Круор Ангелус, однако Сынам Хоруса оно было известно под именем Красного Ангела.

Его связывали и лишали способности говорить цепи, первоначально блестевшие серебром, но теперь опаленные дочерна. На голове не было шлема, однако в адском огне нельзя было различить никаких черт лица за исключением пары раскаленных добела глаз, наполненных яростью миллиона проклятых душ.

— Почему это здесь? — спросил Аксиманд, не желая произносить его имя.

— Тише, — отозвался Хорус, ведя Аксиманда к деревянному верстаку, на котором лежали приспособления, более похожие на инструменты хирурга, а не слесаря. — У брошенного ангела Безлицего есть роль в нашем нынешнем предприятии.