Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

Стремительные копья раскаленного как солнце света обвили Луперкаля, но когда Аксиманд проморгался, отогнав кружащиеся остаточные образы, то увидел вокруг своего господина и повелителя лишь тьму. Луперки прильнули к Воителю, словно фанатики, которые умоляют возносящегося бога остаться.

Они завыли, и Аксиманд почувствовал, что дневной жар пропал.

Время замедлилось. Не так, как это порой бывало в пылу боя. Совсем не так. В сущности, оно не столько замедлилось, сколько остановилось.

Мир стал неподвластен времени, как будто оно здесь никогда не существовало, не должно было и не могло существовать. Галактики могли бы возникнуть в круговороте, дойти в своем вращении до исчезновения, и это бы произошло в одно мгновение ока. Мясная муха могла бы взмахнуть крыльями, и на завершение движения ушла бы вечность.

Это исходило из черных воинов, окруживших Воителя, словно они черпали его из некоего бездонного источника внутри себя. Или же какая-то ужасная сила тянулась сквозь них, позволяя толике своего мира просочиться в этот.

Стрелы убийственной энергии из орудий рыцаря вошли в луперков. И исчезли. Они оказались поглощены, будто Двойное Пламя стало темными окнами в иное царство бытия.

А затем все кончилось, и Аксиманд пошатнулся, когда ход времени догнал его, а мир мгновенно вернулся в фокус. Он оперся на щит. Сердце работало с натугой, словно оказалось в плену кожи, которая была ему слишком мала.

— Что…

Это было все, что он успел сказать, прежде чем луперки разорвали объятия вокруг Воителя. К доспеху Луперкаля липли ручейки черного пламени, но он был жив.

Рыцарь, возглавляющий атаку, замешкался, ошеломленный тем, что цель не погибла. Его орудия поднялись исправить эту ошибку, но секундная пауза уже лишила его единственного преимущества.

И лишь эта секунда и требовалась Хорусу.

Я должен быть мертв.

Нервные окончания горят. Боль. Боль, подобной которой он никогда не знал.

Даже при нападении на Купол Возрождения не было настолько плохо. Он мог бы выдержать ожоги и физические травмы, но колючее пламя от кнута рыцаря резало нервы, словно ликующие мучители.

Я должен быть мертв.

Нет времени размышлять о том, что это не так. Справься с болью. Загони ее вглубь. Перенеси ее позже.

Луперки Мала и Таргоста спасли его. Не было времени гадать, как именно. Отступление было невозможно. Ему причинили боль, и ему нужно было причинить боль в ответ. Аксиманд и Пятая рота приближались. Все кончится до того, как они доберутся к нему.

Хорус поднял взгляд на атакующих рыцарей.

Я жив, и это был ваш единственный шанс.

Луперки бросились от него, словно стая хищных птиц, выпущенных с гнезд на доспехе. Гораздо быстрее, чем должно двигаться что-либо живое. Там, где они вцепились в него, остались ожоги. Холодовые ожоги. Хорус двинулся следом, занося Сокрушитель Миров над головой.

Первый рыцарь сделал шаг назад, и Хорус рассмеялся.

— Испугался теперь? — взревел он.

Шлем заполнился вопящим треском вокса. Он сорвал его и отшвырнул прочь.

Луперки роились вокруг ног рыцаря, карабкаясь и прыгая вверх. Уверенно хватаясь за кромки сегментированных пластин. По пути наверх они рвали, переламывали соединительные кабели, выдирали сервоприводы и сцепки. Гер Гераддон вскарабкался быстрее всех и вогнал когтистый кулак в пилотский отсек. Рыцарь щелкнул кнутом, бичуя себя самого, чтобы стряхнуть его. Приближались другие рыцари, обходящие предводителя с боков.

Приблизься. Окажись внутри их зоны обстрела.

С фырканьем загрохотали пушки, дульное пламя перемалывало землю в пыль. Сплошные снаряды следовали за Хорусом, но тот подставил между собой и обстрелом первого рыцаря. Заряды стабберов прошлись по панцирю ведущего рыцаря и установке термального копья. Оружие взорвалось.

Тело другого рыцаря врезалось в первого, раздавив еще двух луперков, которые умерли с воем. Он вогнал ионный щит в броню предводителя, швырнув последних в воздух. Словно слезы, хлынули стекло и смазка.

Показавшийся пилот был мрачным красавцем с жестокой улыбкой.

Хорус рассмеялся. Ты все еще думаешь, что можешь меня убить.

Он поднырнул, когда рыцарь топнул ногой. Перекатившись, Хорус поднялся на ноги и разорвал своей когтистой перчаткой пневматический узел в