снаряда, а обожженная прометием кожа сползали с груди, будто сырая глина.
Однако его должно было убить не это. Данная честь должна была достаться рассеченной брюшной артерии в животе.
— Он не выкарабкается, Ноама! — закричал Кьелл, перекрывая рев двигателей. — Мне здесь нужна помощь, и этот действительно может выжить.
— Заткнись, лейтенант, — огрызнулась Ноама, наконец, ухватив извивающуюся артерию. — Я его не потеряю. Я смогу справиться.
Блестящий кровеносный сосуд вилял у нее в руке, словно враждебная змея. «Галенус» качнуло, и ее хватка на долю секунды ослабла.
— Проклятье, Ансон! — заорала она, когда артерия скользнула обратно внутрь тела солдата. — Держи нас ровно, Троном клятый идиот! Не заставляй меня к тебе подниматься!
—
Сотни машин спасались от резни в Авадоне, направляясь в укрепленный лагерь, который формировался в шестистах километрах к югу вокруг Луперкалии. Полки с баз на границах степей Тазхар и восточных окраинах около Общинной Черты уже собирались в Луперкалии, и с каждым днем подходили все новые.
Все прекрасно. Если исходить из того, что они так далеко продвинулись.
Слухи из обрывков переговоров по воксу и из уст раненых утверждали, что их преследовали вражеские титаны. Ноама мало верила подобным разговорам. Было более чем вероятно, что сплетни — типичный солдатский пессимизм.
По крайней мере, она на это надеялась.
— Нам удастся, капитан? — спросил Кьелл.
— Не задавай мне таких глупых вопросов, — бросила она. — Я занята.
— Сыны Хоруса собираются нас перехватить, да?
— Если это случится, я точно дам тебе знать, — сказала Ноама.
Она слышал от человека без рук и ног, что титаны трех Легио идут их спасти, но не знала, была ли это фантазия умирающего, или же правда. Учитывая то, что ей было известно о вещах, которые мужчины и женщины говорили в мгновения наивысшей боли, Ноама склонялась к первому варианту.
— Вернись сюда, скользкий маленький ублюдок, — произнесла Ноама, вдавливая пальцы в тело солдата. Она нащупывала артерию. — Я чувствую эту мелкую сволочь, но она заставляет меня потрудиться.
Ее пальцы сомкнулись на разорванном кровеносном сосуде, и из медицинской перчатки выдвинулись тонкие, как волос, зажимы для шва, чтобы запечатать его.
— Попался, — произнесла она, вдавливая артерию на место при помощи искусных движений кончиков пальцев. Ноама выпрямилась и, удовлетворившись тем, что с угрожающими жизни мальчика ранениями пока что покончено, подозвала субвокальной командой имплантированного санитарного сервитора.
— Залатай его и покрой ожоги антисептическим гелем, — сказала она. — Я не собираюсь останавливать кровотечение только для того, чтобы он умер от проклятой инфекции, ясно? Так, еще следи за его кровяным давлением и дай мне знать, если начнутся скачки. Понятно?
Сервитор подтвердил распоряжения и приступил к работе.
Ноама перешла к следующему ужасающе израненному солдату.
— Так, — произнесла она. — Повоевали, да?
Два «Полководца» Легио Фортидус вышли из мрачных пещер Бездн Занарка плечом к плечу, за ними следовали последние из их Легио. Силы принцепса Уты-Дагона насчитывали два «Полководца» и четыре «Пса войны». На большинстве полей сражений этой огневой мощи с легкостью бы хватило, чтобы выиграть бой.
Против силы, видимой на предупреждающем ауспике Уты-Дагона, это было все равно, что плевать в око бури.
Когда дошли вести о гражданской войне на Марсе, Ута-Дагон предположил, что его братья по Титаникус будут в самом сердце схватки, встав рядом с теми, кто верен Императору. Лишь впоследствии, когда появились подробности касательно катастрофы, охватившей Красную Планету, вскрылась правда.
Они были всем, что осталось от Легио Фортидус.
Впрочем, в конечном итоге это ничего не меняло.
Молех воевал, и перед ним был тот, кто устроил гибель его Легио.
Ута-Дагон плавал внутри своего амниотического саркофага в головной секции «Красной мести» — титана класса «Полководец», который он пилотировал на протяжении восьмидесяти лет и который переименовал после яркого сна наяву в Коллекторе. Его сестра-принцепс Уту-Лерна также была
