Сантар недовольно заворчал.
— Немедленно подключайте артиллерию Армии. Я хочу услышать ее, когда буду стоять рядом с этим энергетическим щитом.
— Мы пробьем брешь в нем ради тебя, милорд.
— Проследи за этим. Плоть слаба, но эти танки из стали, — напомнил он Хенрикосу.
Сантар больше не стал задерживаться. Он направился к Медузону.
— Десаан, со мной, — прорычал он, наблюдая за безрезультатным обстрелом, который продолжал поливать щит.
— Их сопротивление впечатляет, — сказал капитан Десятой Железной, когда подошел Сантар.
— Ты кажешься удивленным.
Медузон держал голопланшет в бионической руке и оценивал тактические диспозиции своих сил. Тяжелые дивизионы вели поддерживающий огонь, в то время как три клина Железных Рук из Шестнадцатой, Тридцать четвертой и Двадцать седьмой клановых рот непрестанно атаковали укрепленные траншеями позиции эльдаров. Сантар узнал символы кланов Ворганан, Буркхар и Фелг, неутомимо сражающихся в авангарде.
Он знал, что в центре, где огненный шторм был наиболее ожесточенным, он найдет клан Авернии, своих морлоков. Судя по неподвижности ветеранской роты, они тоже зашли в тупик. Ни один из железноруких все еще не добрался до самого щита.
Крупные силы эльдар перед ним, действующие в качестве волнолома, также отступали за него.
В резерве находились воины клана Сорргол из Железной Десятой, друзья и родня самого Медузона и кланы Кадоран, Локопт и Унгаварр, которые вели сильный огонь с возвышенности. Даже со всей имеющейся в их распоряжении мощью Железные Руки не могли пробить эльдарский экран.
В пятистах метрах перед ним сражались воины Медузона.
Ряды легионеров неумолимо шагали в пасть врагу, болтеры вели постоянную стрельбу. Медузон расположил среди основной массы батальонов немногочисленные дивизионы конверсионных излучателей и гравитационных пушек, которые выдавали себя спорадическими дульными вспышками и искрящимися лучами энергии. Но враг был непоколебим.
— Они крепче, чем ожидалось, — признался Медузон. На его боевом доспехе чернели следы от ожогов, указывая на то, что ранее он пытался взять штурмом аванпост и был отбит.
— Думал, они легко уступят, брат-капитан?
Голова Медузона слегка дернулась, когда он понял, что с Сантаром нет примарха.
— Горгон? — спросил он, хотя его тон подсказывал, что он не был уверен, хочет ли знать ответ.
— Исчез.
— Когда он вернется? — он не предполагал, что примарх погиб, это было недопустимо, но тень такой вероятности прошла по лицу Медузона, подобно темной туче.
— И вернется ли? — проскрежетал капитан Десятой, кулаки сжались по собственной воле от вспыхнувшей мстительной ярости.
— Мы не смогли найти его, — у Сантара не было ответа.
— Он будет зол, когда найдется.
Сантар указал на голопланшет и медленные маневры войск, изображенные на нем.
— Вот, что я хотел бы видеть.
— Они полностью окружены, — сказал Медузон.
Резервные части Железных Рук выдвинулись, взяв узел и его защитников в кольцо черного керамита.
— Тем не менее, осаждать врага — это не наш путь, не так ли, Шадрак?
Медузон свирепо улыбнулся.
— Да, первый капитан. Не наш.
— Они стойко держатся.
— Кажется, ты восхищаешься ими.
Сантар не отводил глаз от голопланшета, думая и планируя. В качестве адъютанта он многому научился у Ферруса Мануса. Горгон часто стоял в тени Жиллимана, но он был столь же искусным тактиком. Кое-кто заявлял, что его единственным недостатком была упертость в своем мнении, из-за которой примарх иногда становился близоруким. Хотя Сантар никогда не говорил об этом вслух, он считал, что у Горгона также не было терпения Боевого Царя к бесконечной проработке планов действий.
— Восхищаюсь ими? Нет, — ответил Сантар с абсолютной уверенностью. — Я хочу лучше понять их, чтобы уничтожить. — Затем добавил: — Ты хоть раз пробил энергетический щит?
— Мы даже не добрались до него. Я ждал их капитуляции, когда они столкнулись с нашим очевидным численным превосходством, первый капитан. Это логично.
— Возможно, в эльдарской культуре нет понятия неизбежности.
