Альфарий повернулся к ожидающему легионеру.
— Скажи капитану, как только к нам присоединится «Альфа», пусть проложит дополнительный курс на систему Чондакс.
— Чондакс? — спросил Омегон, слегка удивившись. — Хан? А что с первоначальным планом?
— Я уверен, кто-то заинтересовался «Мраком», — пробормотал Альфарий. — Наши навигаторы говорят, что имметерология в том районе успокаивается. Астропаты полагают, что сообщения на этот раз могут дойти. Оперативники сообщают, что экспедиционный флот Белых Шрамов почти закончил приведение к Согласию, и Хан скоро будет готов к переходу через варп.
— Мы не знаем…
— Знаем, — возразил Альфарий. — Может быть, Малькадор или Ангелы Калибана… Кто-то добрался до установки «Мрак». Мы должны принять это и идти дальше. Нам следует загодя просчитать шаги и разместить флот там, где он предоставит нам наибольшее преимущество. Дорн отзовет Белых Шрамов, лояльность Хана не пошатнулась. Если Воитель должен преуспеть, нельзя позволить Пятому легиону добраться до Терры. Ты согласен, брат?
— Конечно, — ответил Омегон, кивая. — Разве мы не всегда заодно?
Омега
Омегон вошел в свою каюту. Как и брат, он не держал для себя величественных апартаментов, не пользовался жильем, которое подчеркивало бы его особый ранг. Спальный отсек был маленьким, по-спартански обставленным и ничем, кроме своего временного предназначения, не отличался от каюты любого другого Альфа-легионера.
Омегон стоял там во тьме, прижавшись церемониальным доспехом к двери и переводя дух.
Всякий раз, закрывая глаза, он видел ужас грядущей неизбежности — обжигающую истину, которая открылась ему и Альфарию. Третий Парадокс…
Омегон потер глаза пальцами. Мозг болел от ответственности. Примарх думал о запутанной системе контактов и отношений, секретов и лжи, предательства и купленной верности. Она, будто сеть, раскинулась по всей Галактике. Омегон видел себя в самом сердце этого хитросплетения. Он мог оказывать влияние, дергать за ниточки, но ощущал, что разрывается между нерешенными проблемами.
Примарх активировал плавающие в помещении люминосферы. Оружейная была открыта, боевая броня, неотличимая от доспехов других Альфа- легионеров, покоилась на надежных кронштейнах.
Тут же хранились болтер примарха, его меч и пистолет, а также шлем, который слепо таращился на Омегона пустыми линзами.
Поблизости, под покрывалом, находился другой доспех Омегона.
На первый взгляд он казался простым и незамысловатым.
— Пускай он видит сорвавшийся с ветки плод, теплый и манящий в лучах полуденного солнца, — прошептал примарх, обращаясь к пустой боевой броне. — И пусть я буду змеем. Притаившимся внизу, готовым ужалить.
Джеймс Сваллоу
Где ангел не решится сделать шаг
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ПРИМАРХИ
