— Но почему ты скрываешь это от отца? Если кто из живых существ знает разгадку, то это он!
Сангвиний повернулся к Хорусу, его ангельские черты окаменели.
— Ты знаешь причину! — прорычал он в ответ. — Я не хочу отвечать, если Кровавые Ангелы исчезнут из истории Империума. Не хочу, чтобы о моем легионе напоминал только третий пустой постамент под крышей Гегемона!
Глаза Хоруса расширились.
— До этого не дойдет.
Сангвиний снова покачал головой.
— Я не могу рисковать. Интересы Императора выходят далеко за пределы потребностей отдельных сыновей. Ты знаешь, что это так. — Он нахмурился. — Мы все знаем об этом.
Снова наступила тишина, нарушаемая только глухим воем ветра среди разрушенных стен и далеким грохотом металла, когда уничтожали очередную башню восхваления.
Затем с мрачной решимостью Хорус протянул руку Ангелу.
— Я клянусь тебе, что никому не скажу об этом. Я буду хранить молчание так долго, сколько ты пожелаешь.
Сангвиний ответил тем же, их наручи лязгнули, когда братья сжали ладонями запястья друг друга по старому обычаю, существовавшему еще до Объединения.
— Хорус, я тебе доверяю как никому — сказал он. — Не представляешь, как мне важна твоя поддержка.
— Можешь на меня рассчитывать, — ответил Лунный Волк, — сколько бы времени это ни заняло.
Ралдорон едва скрыл потрясение, когда не один, но двое примархов вышли из разрушенного здания. Не говоря ни слова собравшимся воинам, Сангвиний и Хорус прошлись по серебряным пескам, повернули в противоположные стороны и направились к рядам своих легионов.
Рядом с первым капитаном стоял неподвижный, словно статуя, Азкаэллон, и Ралдорон не сомневался, что командир Сангвинарной гвардии в ярости. Появление Хоруса могло значить только одно.
Почувствовав взгляд Ралдорона, Азкаэллон тяжело посмотрел на него.
— Твои воины бесполезны.
— Выбирай выражения, телохранитель, — ответил сквозь стиснутые зубы капитан. Он указал за кольцо своих солдат. — Твой заместитель бродит поблизости, и он тоже не заметил примарха.
— Зуриил получит выговор за эту ошибку, можешь не сомневаться.
Ралдорон не сомневался. Азкаэллон был суровым командиром и ни перед чем не отступал. Между воинами первой роты и Сангвинарной гвардией часто возникали трения. Гибкий стиль Ралдорона шел вразрез с отчужденным, суровым поведением Азкаэллона, и оба воина предельно отражали эту разницу.
— У меня есть дела, — сказал командир гвардии, зашагав прочь от руин. — Надеюсь, конец операции я могу оставить на тебя, не опасаясь новых ошибок.
Прежде чем Ралдорон смог ответить, полетный ранец Азкаэллона выплюнул пламя и его рельефные крылья раскрылись. Во вспышке золотистого света воин исчез.
Первый капитан еще больше нахмурился и распустил своих воинов резким взмахом. На одного из них он сердито взглянул.
— Где апотекарий? Я вызвал специалиста час назад!
— Здесь, лорд, — произнес голос позади.
Ралдорон обернулся и увидел легионера, вышедшего из дыма и направившегося к нему по усеянной обломками площади. На багровом доспехе с белой окантовкой санкционированного медика легиона висел набор нартециумов, емкости с медикаментами и другие инструменты мясника. Его левая перчатка была сильно модифицированной версией стандартного доспеха Марк II «Крестовый поход», выступающий ствол редуктора придавал ей громоздкий вид. Апотекарий носил эмблему «прим хеликс», а над окуляром шлема — значок черепа, указывающий на самое младшее звание — апотекаэ минорис. За ним неторопливо шел рабочий сервитор, раскачивающийся на неровной местности. Капитан предпочел бы ветерана в этом деле, но отвлечение более опытного офицера от его обязанностей привлечет чрезмерное внимание.
Новоприбывший отдал честь.
— По вашему приказанию прибыл. — Он не подал виду, что заметил уход двух примархов, и это было к лучшему.
«Будет меньше вопросов», — подумал капитан.
— Следуй за мной, — приказал Ралдорон, — и ничего не говори.
Они вошли в разрушенную часовню, и апотекарий включил фонарь на ранце. Холодный луч белого света пронзил помещение, выхватив тысячи крошечных частиц каменной пыли, висевших в спертом воздухе, а потом отразился от большой лужи внутри обвалившегося нефа. Ралдорон увидел, как луч
