такого состояния.
Когда звук кулака, ударившего по адамантиевым опорам, нарушил его покой, он сдержал недовольство. Первый капитан поднялся с колен и повернулся. Не дожидаясь разрешения, легионер с капюшоном на голове прошел мимо него в помещение.
— Амит, — ни один воин легиона, кроме него, не отважился бы на это. Капитан пятой скинул капюшон и обратил на своего брата задумчивый, угрюмый взгляд.
— Я думал, ты вернулся на «Виктус», — продолжил Ралдорон.
— На некоторое время, — устало ответил Амит. Он распахнул одежды, и под ними рука сжимала обнаженный боевой меч, зазубренный свежевальный клинок, благодаря которому капитан получил прозвище Расчленитель. Амит протянул его, словно в дар.
— Возьми, я больше не заслуживаю его, как и свое звание и должность. Я обесчестил наш легион. Волки… — Он замолчал.
Кровь Ралдорона застыла в жилах, когда недостающая деталь встала на свое место.
— Это был ты. Твои легионеры. Ты ответственен за смерть отделения Красного Ножа.
— Возьми его! — закричал Амит. — Я должен искупить вину за содеянное. Я и мои воины предали нашего Императора. Мы убили союзников! Мы потеряли контроль! Кровь… — его голос сорвался, задыхаясь от скорби и гнева. — Она ослепила меня. Я видел только врагов, которых надо было убить.
Ралдорону захотелось выкрикнуть «Как ты мог сделать это?», но он знал ответ. Первый капитан чувствовал силу пламени гнева, противостояние которому невозможно даже с находящейся поблизости женщиной-парией. Амит и его легионеры были лишены такой защиты. Ярость, которая уже переполняла их, подавила рассудок.
— Я возьму ответственность за содеянное, — сказал Амит. — Я утратил право на жизнь, звание и честь.
— Ничего подобного ты не сделаешь, — из теней зала появился Азкаэллон, его доспех мерцал в свете электросвечей. — Тебе не будет позволено.
— Следишь за мной? — резко спросил Амит.
— Ты знал, — сказал Ралдорон, глядя на командира гвардии. — Когда я сообщил тебе о Йоноре Штиле, ты уже знал.
Азкаэллон коротко кивнул.
— Тела воинов Красного Ножа нашел Верховный хранитель Берус. Он, как и я, понял, какую важность представляет причина их смерти. Я принял меры.
На лице Амита было видно замешательство.
— Что он имеет в виду?
— Он сохранил в тайне твою… ошибку… от Ангела.
Амит повернулся к Азкаэллону, размахивая мечом.
— Ты не имел права!
Воин в золоте бросился вперед и схватил острие клинка, зажав его пальцами.
— Я имею полное право! — прорычал он. — Я — магистр Сангвинарной гвардии, и мой долг — во всем защищать примарха!
— Ты солгал, — разозлился Ралдорон. — Самому Сангвинию!
— Я только скрыл правду ради нашего повелителя и легиона, — он оттолкнул клинок. — Я сделал это, чтобы защитить нас!
Миг ярости прошел, и Азкаэллон снова стал холодным и сдержанным.
— И вы сделаете то же самое, мои братья.
— Нет, — Амит яростно встряхнул головой.
— Да, — твердо произнес Азкаэллон, — или ты обречешь нас на еще большее разделение и кровопролитие.
Он внимательно посмотрел на обоих.
— Если Сангвиний узнает, как погибли Волки Красного Ножа, что он сделает? Из-за своей благородной праведности он никогда не станет скрывать это от Лемана Русса. Он примет на себя всю вину, и каким будет результат? Новый раскол между двумя легионами в тот момент, когда единство должно быть превыше всего. Мы находимся в состоянии гражданской войны! Да, Космические Волки могут никогда не присоединиться к мятежу Воителя, но тем не менее им нельзя давать повод не доверять Кровавым Ангелам, — он холодно взглянул на Амита. — Мы не можем позволить облегчить твою вину за содеянное, так как ты не был в здравом уме. Множество кошмаров обрушились на нас на Сигнусе. Твой — только один из них, капитан, — Азкаэллон повернулся к Ралдорону, в его глазах мелькнуло сожаление. — Вы оба знаете, что я прав.
— Звучит убедительно, — сказал Ралдорон, слова отдавали горечью во рту. Он ненавидел их фальшь, но черствая логика Азкаэллона была безупречной.
— Ты приказываешь мне молчать, — прорычал Амит. — Но что успокоит угрызения совести в моих сердцах?
— Бремя, которое ты должен нести, небольшая цена, — ответил Азкаэллон.
