— С ними.
Севатар потянулся к одному из повешенных и мягко толкнул обнаженный, исхлестанный труп. Тело закачалось взад и вперед на цепях. Какая-то темная жидкость вытекла у него изо рта, заляпав пол.
— Восхитительно, — буркнул Повелитель Ночи.
Он снова обернулся к архивариусу.
— Чего ты хочешь от меня, человечек? У меня на руках легион, который нужно собрать воедино.
Трез потащился к стулу рядом с деревянным столом, сделанным по человеческой мерке, и уселся. Никак не выказывая нетерпения, он принялся неторопливо перелистывать пергаменты. Листки тихо шелестели под его разбухшими от артрита пальцами.
— Ты никогда не понимал того, кому служишь, — сказал он, не поднимая глаз от работы. — Как и никто из его воинов. Любопытный изъян. Как тебе кажется, Яго?
«Яго, — подумал капитан. — Уже во второй раз».
— Меня зовут Севатар.
— Разумеется.
Смахнув редеющие седые волосы с изрезанного морщинами лица, Трез повертел на столе свиток пергамента, пристраивая его так и эдак. Наконец кремового цвета бумага легла как надо, и он принялся читать, временами прерываясь на сиплые вдохи сквозь респиратор.
— Яго Севатарион, рожденный на Периферии, первый капитан Восьмого легиона, командир Чернецов, входит в сообщество Рукокрылых; известен также под именами Севатар Осужденный и… — Трез фыркнул и покачал головой, — под довольно забавным титулом «Вороний Принц».
Севатар снял шлем. Сжатый воздух сердито зашипел, выходя из расстегнутых замков ворота. Воин вдохнул пропитавшую комнату вонь скотобойни. Выражение лица у него было задумчивое.
— Не уверен, что мне нравится твой тон. Последний человек, осмелившийся так насмехаться надо мной, очень скоро пожалел об этом, маленький архивариус.
— Ох?
Трез взглянул вверх. Любопытство ясно читалось на его высохшем старческом лице.
— И кто же это был?
— Я не помню его имени.
— У меня создалось впечатление, что все воины Легионес Астартес одарены абсолютной памятью. Трехмерной, можно так сказать.
— Верно, — согласился Севатар. — Просто я так и не спросил, как его зовут. В то время я был слишком занят тем, что сдирал с него шкуру заживо. А теперь скажи, чего ты хочешь от меня, Трез. Вряд ли ты перепутал меня с человеком, славящимся исключительным терпением.
Ухмылка старика обнажила частокол тупых, почерневших от возраста зубов.
— Терпение тебе понадобится, если ты хочешь возглавить этот легион.
Севатар расхохотался, втянув в легкие густой мясной смрад гниющих в тепле трупов.
— Даже ты уверен, что лорд Кёрз умрет? Даже ты, его верная ручная обезьянка, отступился от него? А что ты будешь делать, когда не сможешь больше подъедать грязь с подошв своего хозяина, Трез? Меня крайне огорчит, если ты сдохнешь от голода.
Архивариус вернулся к своим пергаментам, все еще улыбаясь в респиратор.
— Я знаю твой секрет, Яго.
— У меня нет секретов.
Трез провел кончиками пальцев по ностраманским рунам, следуя бегущим по бумаге чернильным строкам.
— Он сказал мне, Яго. Он все мне рассказывает.
Севатар, склонив голову к плечу, устремил на старика немигающий взгляд черных глаз.
— У меня нет секретов, — повторил он.
— Тогда почему ты избегаешь сна, первый капитан? Почему ты заставляешь себя бодрствовать в течение недель? Почему, если у тебя нет никаких секретов, в те редкие ночи, когда сон одерживает над тобой верх, ты просыпаешься в холодном поту под громовой стук собственных сердец?
Улыбка Севатара была столь же холодной и застывшей, как предсмертные ухмылки на лицах повешенных, одеревеневших в трупном окоченении. Он произнес одно слово, в котором не было ни намеренной угрозы, но вообще каких-либо эмоций. Просто единственное слово, выдохнутое почти шепотом сквозь усмешку мертвеца:
— Осторожней.
Трез отвел взгляд. На сей раз руки у него дрожали не только из-за артрита.
— Севатар… — проговорил он.
— А, так
