сквозь арьергард Ангелов и уйти в варп, ничего для тебя не значит?
Ответ последовал через несколько секунд, заполненных приглушенными криками смертных, погибавших на борту горящего судна.
— Идем со мной. Возьми Чернецов. Закончим это вместе.
Севатар оглядел мостик со своего возвышения. Те офицеры и рабы, что не были целиком поглощены работой и не валялись на палубе с контузией и кровопотерей, таращились на него, словно слабоумные, потерявшие хозяина псы.
— Это приказ, отец? — спросил он, уже зная ответ и уже потянувшись за шлемом.
— Ты знаешь, что это приказ.
Связь оборвалась с очередным взрывом статики.
— Вот почему имперцы всегда побеждают, — сказал Севатар, размышляя вслух. — Они не путаются друг у друга под ногами. Дисциплина может быть скучна, но на войне она необходима. Когда мы сможем запустить абордажные капсулы?
— Мы будем на траверзе «Непобедимого разума» чуть меньше чем через десять минут.
Десять минут. Все Повелители Ночи на флагмане уже находились на боевых постах, готовые отразить абордаж. Чернецы должны быть в двух шагах от зала телепортации, а те, что нет, неподалеку от какого-нибудь из пусковых отсеков абордажных капсул.
Севатар встал с трона, коротко взглянул на половодье ностраманских рун из отчета о повреждениях, и вышел из стратегиума, предварительно отдав одну последнюю команду.
— Меня не будет какое-то время, — сказал он. — Постарайтесь не угробить мой корабль.
Глава VIII
Никчемный бой
Корабли шли встречными курсами. Он мог сказать это, даже не глядя, лишь по характерной дрожи «Сумеречного». Палубы гудели от огня лэнс- излучателей совсем по-другому, чем от ударов снарядов или лазерного обстрела. Каждая мучительная судорога ощущалась по-своему. Сейчас это был скрежет и мощные толчки массированного обстрела бортовых батарей, терзающих незащищенную сталь. Все равно, что догнать жертву и вонзить ей нож под ребро — если бы речь шла не о космическом поединке, а об уличной драке.
Если они когда-нибудь выберутся из этой передряги, «Сумеречному» придется встать на долгий прикол в ремонтном доке. Севатар подумал, что с тем же успехом можно было построить новый флагман — это займет меньше времени, чем ремонт старого. Отовсюду несло дымным запахом гибнущей техники: химической вонью горящих кабелей и расплавленным металлом. На палубах сверху и снизу кричали люди.
Первый капитан спускался по содрогающимся коридорам, погруженным в привычную для Восьмого легиона темноту. Члены команды пробегали мимо, освещая путь фонарями или глядя сквозь фото-визоры. Они старались держаться подальше от Повелителя Ночи. Севатар не обращал на них внимания: он смутно понимал, что смертные ненавидят его, но не знал, почему, и не давал себе труда об этом задуматься. Ненависть или раболепие — для него не было никакой разницы. Они подчинялись, когда первый капитан требовал их подчинения. Все остальное время, едва заметив его, они спешили убраться с дороги. Идеальный расклад.
На бегу он непрерывно выкрикивал приказы в вокс, во-первых, собирая Чернецов, и, во-вторых, раздавая ориентировки капитанам подчиненных ему рот. Из девяти рот, базировавшихся на «Сумеречном», он собирался рискнуть лишь одной. Своей. Чернецы пойдут с ним; остальные, несмотря на возражения их капитанов, останутся на борту «Сумеречного» и отправятся к Терре.
Севатар не тешился иллюзиями насчет того, что они переживут этот штурм, и не желал тащить с собой тысячи воинов на верную и бессмысленную смерть. Пусть живут, как им хочется, и подыщут себе более достойную кончину.
Он все еще бежал, когда командиры отделений атраментаров начали рапортовать о готовности к телепортации. Каждый отчет заканчивался механическим блеянием техноадепта, монотонно повторявшего: «Процесс переноса завершен».
Корабль снова затрясся, и на сей раз так сильно, что несколько членов команды полетели на пол. Одна из них — женщина в форме техника — размозжила при падении череп о палубу. Севатар перепрыгивал через них на бегу. Ноздри щекотал запах льющейся из ран крови.
Следующий толчок был не слабей предыдущего. Свет, и без того тусклый, мигнул и погас на несколько секунд. Это не имело значения: глазные линзы Севатара все равно раскрасили мир в одноцветную палитру «охотничьего зрения», и к тому же он был уже почти у ближайшей телепортационной платформы.
Новый звук заставил его застыть на месте. Натужный и тоскливый визг истерзанного металла — крик кита, пронзенного гарпунами охотников. Свет снова погас, оставив его в знакомых с детства объятиях тьмы.
— Отказ реактора, — провыл вокс. — Отказ реактора. Отказ реактора.
