— А остальные корабли Альф-Легиона?
«Сизифей» и «Железное сердце» подбирались к седьмой планете системы Эйрина двумя разными извилистыми путями, оставляя за собой пассивных дронов-наблюдателей. Идея принадлежала Велунду и уже начала давать плоды.
— Все три источника излучения из точки Мандевилля движутся внутрь системы на постоянной скорости, — сообщил Таматика.
— По меньшей мере три корабля, возможно, четыре. Не могу сказать с уверенностью.
— Какая может быть уверенность с Двадцатым? — ответил Медузон. — Классы?
— Крейсеры или больше, один — капитальный корабль.
— Обозначение?
— Неизвестно, но предполагаю, что «Альфа» или «Бета».
— Астропаты что-нибудь слышат? — спросил Тиро.
— Они подтверждают показания дронов дальнего действия.
— Как скоро они доберутся? — спросил Сайбус.
— На данный момент оценка ожидаемого время прибытия на Лерну Два-Двенадцать — не более пятнадцати часов, — отрапортовал Таматика.
— Значит, нам надо спешить, — произнес Сайбус. — Что известно о присутствии внизу Альфа-Легиона?
— Ничего, в чем можно быть уверенным, — ответил Велунд.
— Ты это уже говорил. Просто дай мне чертову оценку, с которой можно работать.
— Подобные корабли обычно не перевозят легионеров, — сказал Велунд, — но лучше считать, что здесь нестандартный случай. Если исходить из его незначительной площади жилых помещений, команда насчитывает два или три отделения. Максимум тридцать воинов.
— Слишком много для гарантированной победы в открытом бою, — проговорил Тиро.
— Но нам необязательно вступать в открытый бой, — вмешался Медузон, чье изображение стало четче, как будто подчиняясь его воле.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Тиро; болезненная усмешка на искалеченном лице Медузона ему совсем не нравилась.
— Пришло время сыграть с Альфа-Легионом в их собственную игру.
Полет через верхние слои атмосферы был нормальным, пока «Штормовой орел» не достиг тропопаузы. После этого Тиро ждал один из самых жестких спусков на его памяти, а ведь он десантировался побольше многих.
Потоки жара с платформы смешивались с холодным воздухом над ней и порождали яростные бури. Ревущие порывы воздуха бросали корабль из стороны в сторону. Грав-фиксаторы, обеспечивавшие безопасность легионеров, оуказались нужны как никогда.
— Ругать летчика, наверное, смысла нет, — пробурчал Вермана Сайбус, ударившись головой о штангу своего фиксатора.
— Сабик Велунд набрался от Шарроукина дурных привычек, но он по-прежнему наш лучший пилот, — ответил Тиро.
Сайбус склонился вперед, насколько позволяли фиксаторы, и сложил перед собой руки, словно в молитве.
Тиро знал, что за этим последует.
— Ты должен нас вести, — заявил Сайбус.
— Вермана, мы это уже обсуждали, — ответил Тиро. — Я не буду выглядеть в броне убедительно из-за кибернетики. Командовать должен ты. Я пойду во второй волне, вместе с Медузоном и его воинами.
Сайбус неприязненно осмотрел отсек.
— Меня не для такой войны создавали.
— Меня тоже, но с такой уж войной мы столкнулись. И мы либо будем сражаться, либо уйдем.
Сайбус дернулся назад, как будто Тиро его ударил.
— Железный Десятый кладет войнам конец, а не оставляет их незаконченными.
Тиро кивнул и поднял сжатый кулак.
— Наши враги — железо на наковальне.
— А мы — железо в руке, — закончил Сайбус и опять окинул взглядом отсек и собственную броню. — И все же мне не нравится… это.
Осмотрев доспехи Сайбуса, Тиро был вынужден согласиться. Помимо них в десантных фиксаторах сидело четырнадцать воинов-Железноруких, но все они вместо черного были облачены в позаимствованные сине-серебряные доспехи Двадцатого легиона.
— Мы используем броню врага, — произнес Сайбус, с отвращением взглянув на доспехи и плюнув на пол, как будто пытаясь очистить рот от самой этой идеи.
— Неприятно, согласен, — произнес фратер Таматика, проходя через трясущийся отсек и используя для поддержки руки серворанца, — но эффект полной внезапности — наша единственная возможность захватить платформу целой.
— И все же мне не нравится, что наши воины носят цвета другого легиона, — сказал Тиро.
