орудия.
— Меридий? Почему ты не отвечаешь?
Копарнос добрался до армированного люка, ведущего в голову титана. Здесь лежали останки ещё одного техножреца, две серворуки сползали по двери, металл которой был покрыт царапинами и подпалинами. Ещё один признак бессмысленной паники. Чего надеялся достичь адепт? Находящийся за дверью мостик оставался убежищем лишь в том случае, если дверь была закрыта.
Копарнос повернулся к висящей на стене справа от двери вокс-рации.
— Меридий мёртв.
Поначалу была лишь тишина, но затем голос заговорил вновь.
— Кто это?
— Я — Копарнос, и я — ваша единственная надежда. Идентифицируйте себя.
— Принцепс Бенрат. А вы — из Легионес Астартес.
— Модерати майорис ещё живы?
— Не уверена. Час назад были, но с тех пор они не разговаривают… И больше не отвечают.
— Так или иначе, вы не в состоянии это подтвердить?
— Я не могу двигаться. Когда в нас ударил импульс, возник резкий скачок напряжения, прежде чем питание вышло из строя. Невральная отдача оказалась разрушительной. Я парализована.
— А что насчет ваших соединений с титаном?
— Не могу сказать ничего конкретного. Пока энергия не вернулась, я была словно подключена к пустоте. Теперь я могу ощущать его жизнь, но не машинного духа. «Остенцио Контрицио» парализован, как и я.
Стоило ожидать, что Бенрат будет отделена от машинного духа. Копарнос видел системные сбои во время диагностики. Машинный дух ещё жив, но изолирован.
— Ранее я видел в кабине свет.
— Голова обладает достаточным запасом энергии для функционирования в изоляции в течении длительного периода.
— Вы не катапультировались…
— Какой бы был в этом смысл?
— Никакого.
Хорошо. Бенрат полностью осознавала свое положение. Отделение головы от искалеченного тела титана лишь переместило бы выживших на выжженную взрывом землю. А поисковые команды никто ни за кем не посылал. Каким бы событиям не суждено было здесь произойти, они свершаться без участия остальной части планеты.
— Принцепс. Я могу покончить с вашей парализованностью. И вернуть вам цель.
Слова прозвучали неестественно. Он привык приказывать, а не предлагать. Последнее шло вразрез c его выучкой и самой сутью. Но ему необходимо их согласие, её и модерати майорис, при условии, что они ещё живы. Если все эти люди настолько близки к смерти, то даже малейшее усилие может оказаться смертельным.
— Вы можете вернуть нам «Остенцио Контрицио»?
Её голос звучал явно скептически.
— Не совсем. Я могу вернуть ему вас.
Копарнос подождал, пока Бенрат осознает, что он имел в виду. Дал ей немного времени, чтобы она самостоятельно дошла до мысли, усвоила её действительность и последствия. Он стоял неподвижно, но при этом все равно перестраивал поле боя.
— В нем нет ни невральной ванны, ни амниотического резервуара.
Значит, Бенрат знала, что должно произойти, и уже была на полпути к принятию решения.
— Я в курсе, — ответил Копарнос.
— Вы сможете справиться без них?
— Да.
— И процесс необратим?
— Вы бы задали этот вопрос дредноуту Легиона, уважаемая принцепс?
— Нет… Простите меня. Слабость моего тела — не слабость духа.
— Тогда я начну. И знайте — внутреннее пространство крайне радиоактивно.
— Понимаю. Как только я открою дверь, назад пути не будет.
Его никогда и не было, подумал Копарнос. Всё на этом свете бесповоротно.
