Сны об Ордене
Треснувший
Нерезаный
— Должна быть другая причина, — сказал Корд, снимая очки и потирая переносицу, — должна быть.
Он посмотрел в лицо полковника Августа Фаска, и подумал, что лучше бы его не было здесь. Офицер выглядел так, словно его отжали, а потом повесили высушиваться. Жирное лицо Фаска лоснилось, а его форма Джурнийского полка выглядела так, словно он спал в ней много раз и никогда не стирал. С другой стороны, в комплексе едва хватало воды для питья, что уж говорить о возможностях по стирке и отглаживанию униформы. Даже если ты был высокопоставленным офицером, имеющим допуск к стратегическому планированию, ты всё равно носил форму, не меняя её месяцами. Через какое-то время ты просто привыкал к запаху.
Фаск с улыбочкой на лице и бутылкой выпивки объявился в тесной комнате Корда примерно через час после того, как последний прошёл процедуру обеззараживания. Бутылка была уже на треть пуста, и воздух засмердел алкоголем от дыхания Фаска, как только он уселся в раскладное кресло напротив Корда.
— Так вот как ты отдыхаешь нынче, Сайлас? — спросил Фаск, пробегая глазами по картам, устилавшими складной столик, стоявший рядом с раскладушкой Корда. Разноцветные чернильные линии пересекали карты. Аккуратные заметки, нанесённые вручную, заполняли места рядом с очерченными кругами зонами. Корду хотелось убрать их до того, как Фаск начнёт их читать.
— Всё в порядке? — спросил Фаск после долгой паузы. — Я имею ввиду, ты держишься?
Корд пожал плечами. Он очень, очень устал. Он не хотел спать, но ему также не хотелось говорить с Августом Фаском. Когда-то на Джурне, а потом на Иконисе они вместе водили боевые машины. Оба они в те времена были командирами эскадронов, молодыми, а их радужные представления о службе были далеки от реальностей солдатской жизни. Корд предполагал, что именно поэтому Фаск думал о нём, как о друге. Проблема была в том, что ему Фаск не нравился, никогда. И Фаск был здесь вовсе не затем, чтобы проведать его, уж точно не из дружеских чувств.
Корд встал и попытался свернуть карты. Фаск опустил на них стакан, едва Корд коснулся бумаг. Часть выпивки выплеснулась из стакана и начала растекаться по пергаменту.
— Сайлас, я спрашиваю — всё в порядке?
Корд отступил на шаг назад, пытаясь справиться приступом гнева, иглами впившимся ему где-то позади глаз. Он опустил руку в карман формы, достал палочку лхо и отвернулся, закуривая.
— Меня изводит сидение, сложа руки, на заштатной планете, пока всё остальное сущее рвёт себя на куски, — он сел в раскладное кресло и медленно выдохнул дым. — На эту планету скинули вирусные бомбы. Получившуюся грязь Железные Воины решили превратить в поле битвы. Затем наша сторона решила ввязаться в драку. Весь мой полк уничтожают в том, что до прошлой ночи, считалось нашим самым большим поражением. А мы продолжаем пыхтеть, пытаясь сокрушить врага, зарекомендовавшего себя давным-давно в качестве несокрушимого, — он умолк, кивнул себе, будто удовлетворившись своей тирадой. — И мы понятия не имеем, зачем они здесь, или ради чего начали всё это. Так что да, всё в порядке.
Фаск присел на койку Корда, стакан вновь оказался в его руке.
— Для того чтобы сражаться, ответы не нужны, — сказал Фаск и сделал глоток.
— Не нужны, — кивнул Корд, — но они могут помочь, если хочешь победить.
Фаск покачал головой, взял бутылку и принялся наливать себе в стакан ещё порцию. Через секунду он фыркнул и протянул емкость Корду. Маслянистая жидкость прокатилась по стеклянным стенкам.
Корд покачал головой. Фаск хрюкнул.
— Слухи не врут, у тебя и правда заморочки, — Фаск поставил бутылку. Он обхватил стакан двумя руками, но не поднёс его к губам. Всё веселье слетело с его лица. — Центральное командование беспокоится на счёт тебя.
— Я подозревал нечто в этом духе, — кивнул Корд осторожно.
— Так и есть. Твоя теория напрягает их.
— Напрягает их? — Корд удивлённо поднял бровь. — Как?
— Все эти рассуждения о том, почему враг здесь, о том, что должна быть другая причина. Конечно, ты всё это делаешь только для себя, но люди говорят, а в этом месте… — Фаск обвёл рукой комнату с металлической безликой дверью и голыми стенами из скалобетона, в которой теснились койка, стол и кресло. — Люди слушают, люди говорят.
— Вот зачем они тебя прислали, заставить меня перестать думать об этом? — Корд вперил взгляд в пол, потому что подозревал, что не сумеет скрыть клокочущий гнев в глазах. — Знаешь, где я был? Восемнадцать часов в машине, шесть на переход туда, шесть в бою и ещё шесть на обратный переход, под натиском Железных Воинов, вырезавших нас как скот, — он остановился и кивнул, лицо его нахмурилось, словно он глубоко задумался. — Отличное времяпрепровождение.
