своей работой, но общая реакция, похоже, смутила его.
— Я лишь рисовал, то, что мне позволили увидеть, — ответил он.
— Тогда у вас не должно быть права видеть, — заявил Проклятый.
— Но именно этого они хотели! — жалобно взвыл Шадрейк.
— Кто? — не поняла я. — Владельцы Лихорадки?
— Вообще все, — запротестовал Шадрейк.
— Зачем вы привели нас сюда? — спросил Юдика. — Чтобы вызвать у нас тревогу? Отвращение? Или просто чтобы отвлечь нас?
Он прицелился из своего пистолета в голову мамзель Каторз.
— Покажите нам дитя!
— Это я и собираюсь сделать! — заверила она. — Он находится дальше! К нему надо идти через этот зал, мимо картин.
Она печально посмотрела на меня.
— Они его успокаивают, — добавила она.
Потом она двинулась дальше, к концу галереи aula magna, открыла расположенную там дверь. Я услышала, как она говорит что-то, обращаясь к невидимому собеседнику.
А потом прозвучал ответ.
Мужской голос, мягкий и мелодичный, как негромкая музыка, произнес:
— Ну конечно, Элаис, пусть войдут, если хотят посмотреть.
Я вошла в дверь вместе с Юдикой. Элаис Каторз стояла на пороге большой гостиной. На стенах здесь тоже висело множество картин — безумные фантазии Шадрейка. Комнату заливал свет множества высоких тонких свечей и круглых висячих светильников. Пол, казалось, был устлан лепестками роз — тысячи нежно-розовых лепестков были разбросаны повсюду, покрывая пол, собираясь в кучки, словно сброшенные по осени листья. На полу красовалась огромная керамическая чаша — почти что бассейн, достаточно большой, чтобы можно было стирать в нем одежду; казалось, он был наполнен черными чернилами. Кроме них здесь стояло огромное кресло — настоящий трон из резного дерева обитого богатой тканью, с высокой спинкой и большими, широко распростертыми подлокотниками. Две длинные ленты из золотистого шелка свешивались с одного из подлокотников, вились и петляли по усыпанному лепестками полу.
В кресле устроился мужчина. Он выглядел очень сильным, с великолепной мускулатурой. Он был обнажен, если не считать набедреднной повязки, что прикрывала его чресла. На его теле не было ни единого волоска, а кожа блестела от ароматического масла — он словно только что вышел из купальни, чтобы оказаться в объятиях возлюбленной. В одной руке у него был кубок, в другой — книга; он раскинулся в кресле самым расслабленным образом.
Его зрачки были золотистыми. Он поднял на нас взгляд. На его губах играла улыбка — и при виде нас она стала еще шире, открыв прекрасные, белоснежные, как алебастр, зубы. Я почувствовала, как Элаис Каторз вздрогнула всем телом.
— Вы — парии? — спросил он. Его голос был мягким и певучим, струящимся, словно негромкая мелодия. — Так приятно познакомиться с вами. Бесконечно-приятно.
— Что это такое? — прошипел Юдика. — Вы говорили о детях! Кто это? Здесь нет никаких детей!
— Конечно же, есть, — заметил мужчина. Он поднялся с кресла и отбросил книгу. Только теперь мы поняли, какой он высокий. Это был просто нечеловеческий рост. Простой смертный не мог быть настолько высоким.
— Я — Теке, — представился он, не переставая улыбаться.
Глава 33
Повествующая о непредвиденных обстоятельствах и внезапных откровениях
— Не причиняй им вреда, Улыбчивый, — попросила Элаис Каторз.
— У меня и в мыслях этого не было, — сообщил гигант. — Вы, Гло, всегда слишком подозрительны. Твой отец был таким же. И его предшественник. Нас создавали для войны, но это совсем не означает, что насилие — единственный возможный для нас образ действий. Я расслаблялся. Я читал. Я пребываю в самом спокойном и умиротворенном расположении духа. Кроме того, это — те двое, кого ты обещала привести ко мне, не так ли?
— Возможно, я сказала им слишком много, — произнесла Элаис Каторз.
— И возможно я накажу тебя за это, — заметило существо, называвшее себя Теке. Его улыбка оставалась неизменной, как свет звезды. — Обожаю смотреть, как у Гло сносит крышу от сознания собственной значимости.
Комнату наполнял сладкий аромат, я решила, что это благоухают лепестки, усеивавшие пол. Запах был сильным и тяжелым, он прямо-таки валил с
