Клют фыркнул.
— Оглядись. Везде кругом сплошной сопутствующий урон.
— Ты прав, хотя не понимаешь этого, друг мой, — сказал Чевак почти неслышно за грохотом выстрелов, затем повысил голос. — Это последний шанс. Ты хочешь, чтоб я их спас?
Клют подумал о пронзенном алебардой Торкуиле, о истерзанном Гессиане и слепой варповидице, даже о стюарде-сержанте Рурке и остатках его хемопсов, преступников и штрафников. Всем им остались минуты до смерти.
— Делай, если так надо, — со злостью проговорил инквизитор.
Чевак кивнул. Он поднял перед собой сосуд-колокол. Хранилище было выковано из тонкого матово-черного экранированного металла, который Клют никогда раньше не видел. Перевернутая подкова украшала скользящую панель, которую высший инквизитор убрал в сторону пальцем. Сосуд походил на темный фонарь с единственным отверстием, которое можно было открыть, чтобы выпустить свет. Но там не было света. Вместо него Клют узрел содержимое контейнера, автоматически вышедшее из стазиса, как только отодвинулась панель. Это был обычный эмбрион, свернувшийся на крошечном подвесном троне. Он выглядел человеческим, но на нем нельзя было задержать взгляд. Клют инстинктивно отшатнулся и едва не попал под огонь Серых Рыцарей, не в силах справиться со скручивающим желудок чувством иррационального страха и отвращения. Инквизитора стошнило прямо на слаанешитскую колонну. Он вытер рот кружевным платком и прохрипел:
— Что это?
Чевак постучал пальцем по чеканному золотому символу в виде перевернутой подковы.
— Заброшенный еретический проект, обнаруженный на лунах Гормы не кем иной, как инквизитором Пердифией Вонг, — с явным уважением сказал Чевак. — Клонированные эмбрионы, чьи гены были взяты у черных душ, людей с нулевым присутствием в варпе.
Держа носовой платок у рта, Клют показал на перечеркнутый символ.
— Присвоенный уровень, — пояснил Чевак, — омега-минус.
Брови Клюта поползли вверх. Уровень определял психические способности различных существ, измеряемые по шкале псионической силы и таланта. Даже те, кто не выглядел псайкерами, как сам Клют, имеющий уровень пи, имели определенную силу, которая часто выражалась как удача или интуиция, некое шестое чувство. Чем сильнее был псайкер, тем выше поднимался присваиваемый ему уровень, вплоть до альфы и альфы-плюс, обладатели которых были наделены чудовищной силой, способной уничтожать миры. Инквизиция предпочитала уничтожать таких индивидов на месте. Впрочем, Клют знал, что шкала простирается гораздо ниже его безопасного уровня, и чем ниже, тем сильнее становилось инертное, негативное психическое поле, излучаемое человеком. Некоторые из них были в определенной степени неуязвимы для психических сил и энергий варпа, некоторые, известные как «неприкасаемые» или «пустые», имели столь мощные поля, что одно их присутствие развеивало силы одаренных псайкеров и ранило их умы. Несомненно, «Атлас Преисподней» был создан из плоти такого существа. Омега-минус были практически неизвестны никому, кроме хозяев тайных храмов Оффицио Ассассинорум. Подавляющая нулевая аура эмбриона ощущалась даже Клютом, не имевшим психических талантов. Инквизитор представить себе не мог, что тот способен сделать с человеком, наделенным сверхъестественными способностями. А затем он понял, что вот-вот это выяснит.
— Чевак… — выдавил инквизитор сквозь грязный платок. Но было уже слишком поздно. Серый Рыцарь уже приблизился к ним. Вспышка света рассекла напополам фаллический обелиск Слаанеша, когда терминатор взмахнул алебардой «Немезида». Камень покосился и рухнул между Чеваком и Клютом, отчего обоим пришлось отступить. Огромная латная перчатка Серого Рыцаря опустилась на цветастое плечо Чевака, высший инквизитор повернулся и увидел прямо перед лицом два ствола штурмболтера. И тогда он вскинул стазисное хранилище прямо перед шлемом терминатора. Эмбрион лицом к лицу встретился с тем, кто удерживал его в плену, и огромная, непреодолимая психически-отрицательная сила волной обрушилась на воина Адептус Астартес. На протяжении веков толстый керамит и адамантий брони тактического дредноута защищали космического десантника от мириад разнообразных врагов и видов оружия, но они не могли сделать ничего, чтобы защитить его разум от нулевого поля, источаемого хрупким зародышем-парией.
В тот же миг раздался нечеловеческий вопль. Клинок психосиловой алебарды разбился, как стекло под воздействием самой высокой ноты, когда внедренная в металл пси-матрица взорвалась и разлетелась во все стороны. Клют и Чевак могли лишь предполагать, что то же самое произошло внутри шлема терминатора, ибо великан мешком осел на пол и перестал шевелиться.
Сбросив руку мертвого десантника, Чевак обратил нуль-луч, испускаемый стазисным хранилищем, на Серого Рыцаря, что возвышался над Торкуилом. Тот отшатнулся, как будто попал под ударную волну от далекого, но невероятно мощного взрыва. Он вскинул алебарду, но острое лезвие раскололось, как и у первой жертвы. Псайкер уронил древко, упал на спину прямо в коллекцию еретических реликвий, схватился руками за шлем и с воем умер.
Двое оставшихся демоноборцев быстро осознали, что находятся рядом с чем-то куда более смертоносным, чем Гессиан. Тяжело развернувшись, они оставили демонхоста, который кричал и дымился у стены пещеры, и нацелили клинки алебард на Чевака. Тот с театральной неестественностью вышагивал к ним, переступая через трупы и обломки. Серые Рыцари решили пронзить этого человечка в дурацком костюме могучими потоками призванных из варпа духовных молний. Но их силы не проявились, и это лишь дало Чеваку возможность опробовать на них свою новую игрушку. Ближайший к нему десантник просто упал на колени, схватился одной рукой за шлем, затем выгнулся, насколько позволял жесткий доспех, и повалился, будто казненный выстрелом в
