человека. Хотя разве не каждый для него незнакомец? Наверное, стоило прижечь в себе эти аспекты уже давным-давно.
«Планировать убийство целого мира, — размышлял он, — сродни планированию убийства самого себя». Жесткий холодный свет засиял в его душе, и там, где он засиял, начала собираться абсолютная тьма.
Колени болели от многочасовой молитвы. Гугол спал и тихо храпел. Ме’Линди сидела, скрестив ноги, и смотрела ничего не выражающим взглядом на Жака. Она была похожа на статую — он едва обращал на неё внимание. Внутренний свет озарил его израненные, спутанные и безнадежные чувства к ней; но тут же исцеляющая тень пронеслась по чувствам, скрывая их.
Экстерминатус.
7
Далеко внизу за окнами люкса джунгли выдыхали утренний туман, чтобы ослепительно воссиять, когда взойдёт солнце. Но над горизонтом уже клубились грязно-серые тучи, готовые задушить этот блеск, так опрометчиво обещанный рассветом.
Жак молился всю ночь и теперь чувствовал себя очищенным, хотя голова немного кружилась.
Гримм наконец-то вернулся.
— С гидрой внизу полный порядок, — сообщил он. — Она там повсюду! Видно, ей как-то удаётся заставить местное отребье себя не замечать. Нет, вернее: не осознавать — вот так мне показалось. Вроде ты её видишь, а вроде — нет, что твой мираж. Этот студень то выпадает из реальности, то возвращается обратно.
— Она мне привиделась, — сказала Ме’Линди. — Атаки лишь усиливают её мощь. Кусок от неё не мог остаться у меня в голове?
Жак наконец поднялся, его немного пошатывало. Подойдя к девушке, инквизитор положил ладонь ей на лоб. Ме’Линди на миг отдёрнулась. Коснувшись её своими пси-чувствами, Жак произнёс слова силы на священном ритуальном языке:
— In nomine imperatoris hominorum magistris ego te purgo et exorcizo. Apage, Chaos, apage! — он кашлянул, словно избавляясь, как от мокроты, от привкуса Хаоса. — Ну вот, я её изгнал. Теперь ты свободна. Можешь мне поверить, я — охотник на демонов.
Только вот гидра — не демон.
Ме’Линди расслабилась. Как догадливо с её стороны было подметить, что сущность эта только разрастается от насилия, направленного против неё.
На полностью зачищенной планете разрастаться будет уже нечему.
Гугол встал пораньше, чтобы навести справки у экрана связи:
— Жак, я проверил регистратуру космопорта. У Зефро Карнелиана есть на стоянке собственный межзвёздный корабль. Зарегистрирован на некую компанию, называемую «Корпорация Зеро».
— То есть, такой корпорации попросту не существует.
— Но корабль-то существует. Он называется «Покрова света».
— Откуда ты уверен, что корабль принадлежит Карнелиану?
— А-а… у нас, навигаторов, есть кое-какие связи там, где дело касается космического пространства.
— Знаменитая паутина Навис Нобилитате?
— Которая зиждется на особой преданности семье… — Гугол явно гордился собой.
Гримм зевнул раз, другой.
Жак и сам был не против вздремнуть. Но спать нельзя. Сейчас ему нужна абсолютно ясная голова. Жак поискал стимулятор помощнее.
— Я нанесу визит губернатору Воронову-Во, — объявил он. — В гости лучше всего ходить по утрам. Я раскрою ему, кто я такой. Он будет не так подозрителен и более сговорчив. Мне нужен его астропат, чтобы отправить межзвёздное послание.
— Если бы я был на его месте, то с утра первым делом разозлился бы, — заметил Гримм.
— Тогда радуйся, что ты не на его месте, мой бодрый гуманоид, — сказал Гугол. — Позволь, я тоже пойду с вами, Жак? Когда меня оставляют, дело явно кончается конфузом. Места себе не нахожу. Меня связали и бросили. А навигатор должен… бороздить пространство.
Жак кивнул. На случай, если придётся в спешке покидать Сталинваст, пилот не должен валяться на диване. Фальшивая бодрость стимулятора пошла в кровь и мышцы, очищая голову, изгоняя усталость и остатки сомнений. Жак знал, что в таком состоянии способен судить чересчур праведно и жестоко. Пожалуй, ему понадобится кто-нибудь поироничнее по левую руку, а убийца — по правую.
— Но сперва мы поедим, — велел он, — и поедим как следует!
