— Неплохо, да? Как слова скатываются с языка…
А как они озадачили Жака! Как ускользнул их смысл, точно, как признание Кралевы Маланьи досадно выскользнуло у него из рук.
— Ой-ёй! — взвизгнул Карнелиан. Он выпустил болт и задел плечо Гримма. Снаряд срикошетил в сторону, не разорвавшись, так как не проник внутрь. Но Гримма всё равно швырнуло вбок.
У Жака не было выбора — он ответил; Гугол тоже. В следующую секунду — Гримм. Карнелиан уже исчез за шпилем, вместе со своим роботом.
Из-за каменного столба полетели болты и сгустки плазмы — только в противоположном направлении. Показались легионеры в вычурной костяной броне, перескакивая от столба к столбу и стреляя на бегу. Их сопровождали размахивающие клешнями демоницы и суетливые отродья Хаоса.
— Бегом к кораблю! — приказал Жак, творя ауры защиты и отвлечения.
Они рванули с места, бросив паланкин вместе с мерзкой тушей и экскруциатором Жака, которым тот так и не воспользовался. Впрочем, он был рад его бросить.
Когда «Торментум Малорум» вознёсся на хвосте плазмы над гнойной ионосферой, на него накинулась парочка истребителей ближнего космоса — кораблей-ястребов, но Гугол опередил их и продолжал уходить на форсаже. Звездолёт пел от нагрузки на двигатели.
— Твои ковыряния, похоже, не прошли даром, — наконец признал Гугол.
Гримм хмыкнул:
— Ха, неплохо я их настроил, да?
— Это на пока! Ты не прочитал ни единой литании. Как можно ждать от двигателя нормальной работы, если ты пренебрегаешь его духом?
— Его дух, — ответил Гримм, — называется «топливо».
— Только не дай ему такое услышать.
— Ха, да чтоб я разговаривал с мотором!
— Виталий прав, — вмешался Жак, — дух наполняет всё сущее.
— Ха, то есть, ты понял всю ту чушь, что молол наш человек-арлекин про «наполнить бесконечность»?
— Император наполняет всё. Он везде. Везде, куда достаёт Астрономикан, по крайней мере.
Гримм пожал плечами:
— Меня малость беспокоит, почему Карнелиан дал нам уйти. С его понтоватой меткостью он лишь задел меня. Он гнал нас, как стадо, в сторону корабля, босс. Только и всего. Не давал легионерам подойти…
— После того, как привлёк их выстрелами.
— Зачем тогда в них стрелять, если они на его стороне?
— Возможно, — предположил Виталий, — раз их первую леди украли, а свиту перебили, у отступников испортилось настроение — и они палили в любого, кто не из их Города Грехов?
— Ты тупой, — сказал Гримм. — Может быть, Карнелиан убил эту бабу Кралеву, чтобы мы думали, что гидра происходит отсюда, пусть даже это не так.
— Она должна быть отсюда, из Глаза, — категорически отрезал Жак. — И с планеты Кралевы тоже.
— Это больше не её планета, — сказал Гугол. — Да и чёрт с ней, баба с возу… Не совсем мой идеал роковой красавицы.
— Карнелиан явно с тобой согласен, — заметил скват.
Мысль о том, что Карнелиан гнал их — теперь к Земле? — бесила Жака неимоверно.
— Я не такой уж тупой, — ответил Гугол, — когда дело касается толкования стихов. Бог-Император в этой поэме словно говорит, что отделил часть своей силы. Эта часть где-то в другом месте, не зависима от него, вольна идти своей дорогой — или отказаться идти. Добро эта часть? В таком случае, та, что осталась, — зло.
— Император не может быть злом, — сказал Жак. — Он величайший человек из всех. Хотя он может быть, и должен быть, суровым — без улыбки.
— Факт, о котором Карнелиан явно сожалел.
— Так, что смог посмеяться над нами, — съязвил Гримм.
«Воистину, я бегу по лабиринту, — подумал Жак, — а у лабиринта, возможно, вообще нет настоящего выхода».
— Кстати, об идеалах, — поддел Гримм Гугола, — вон идёт твой.
Ме’Линди вернулась в своё настоящее тело и сейчас возвращалась в крипту управления.
— Значит, вот он какой — Хаос, — был её комментарий.
— Нет, — поправил Жак, — это был лишь один мир из сотен, куда вторгся Хаос.
