Время вывернулось.
Время переместилось.
Время существовало и не существовало.
Потусторонняя серебристая сила потекла через Жака, словно это он призвал её своими словами. Сила воспользовалась его разумом, как проводником. Жак ощутил, как сам ход времени сходит на нет и исчезает.
Вот так искажать время умели некоторые псайкеры высочайшего уровня. Но не Жак доселе.
Жак — никогда прежде.
Однако сейчас…
Он что, одержим?
Не демоном, явно. Но самим сияющим путём. Для него этот путь сейчас явился в виде светящегося следа стрелы сквозь искажённый рельеф. Стрела накопила на кончике такой заряд, что этот кончик временно пригвоздил к месту самую ткань времени, словно булавка — мотылька…
— Бегом! — крикнул Жак.
Как он и его ненормальная семья перелетели из одной точки пространства прямо в другую, словно птички-колибри исчезая и возвращаясь в реальность? После Жак решил, что они просто стрелой проскочили через замершую во времени Палату Славы, мимо застывших кавалеров и сквозь Арку Титанов между неподвижными грозными колоссами.
А сверкающая стрела всё так же пронзала ткань времени.
Пульсирующие трубы охватывали рёбрами стены обширной тронной залы позади. Мускулами трона служили толстые силовые кабели, от которых питались стегозавры гигантских механизмов. Воздух рвали бодрящий озон и горькая смирна и смягчали благоуханные, несколько приторные ароматы. Самые священные боевые знамёна, символы и золотые идолы окружали по бокам арену посвящения, где привязывались души псайкеров.
Отряды императорских кавалеров, охранявших просторный зал; шайка техножрецов, проводящих богослужения у механизмов; пышно разодетый кардинальский палатинат со своей свитой; верховный лорд Терры в красных одеждах со своим штатом, не говоря уж о несметных толпах астропатов, хирургеонов, схоластов, военачальников — все они замерли неподвижно.
Громадный, уходящий ввысь, опутанный трубами трон напоминал окаменевшего, покрытого метастазами ленивца, изваянного каким-то безумным мастером Адептус Титаникус. И Жаку показалось — хотя он не мог сказать, правда ли то, что он видит, или это просто иллюзия, рождённая тем самым сном псайкера, — что это колоссальное, священное устройство-протез, более драгоценное, чем всякое золото, служит рамой для иссохшего, мумифицированного лика Бога-Императора.
Который не зрил глазами, но видел разумом, видел гораздо дальше своей тронной залы, и дворца, и солнечной системы. Который не дышал, но жил много неистовей любого смертного, влача сверхнасыщенную психически жизнь в смерти.
— НАМ ЛЮБОПЫТНО, — пришла могучая и страждущая мысль, которая сама выходила за пределы времени.
— МЫ СЛЕДИЛИ ЗА ТВОИМ ПРОНИКНОВЕНИЕМ В НАШ ХРАМ, АТРИУМ И СВЯТИЛИЩЕ.
— Милорд, — Жак опустился на колени, — умоляю выслушать прежде, чем меня уничтожат. Возможно, я раскрыл крупнейший заговор…
— ТОГДА МЫ РАЗДЕНЕМ ТВОЮ ДУШУ ДОНАГА. РАССЛАБЬСЯ, СМЕРТНЫЙ, ИНАЧЕ НАВЕРНЯКА УМРЁШЬ В ТАКИХ МУЧЕНИЯХ, КОТОРЫЕ МЫ ИСПЫТЫВАЕМ ВЕЧНО.
Жак медленно вдохнул поглубже, усмиряя панику, которая трепыхалась под рёбрами, точно попавшая в силки птичка, и вручил себя Императору.
В голове у него заревел ураган.
Если история, которую он хотел поведать, была дремучим лесом, а каждое событие в этой истории — деревом, то в считанные секунды со всех деревьев сорвало листву, оставив лишь голые стылые ветки, оставив лишь примитивную, базовую жизнь без листьев памяти.
Из него выхолостили его историю, в мгновение ока вихрь из всех этих листьев всосала в себя утроба разума Повелителя.
Жак поперхнулся. Пустил слюну.
Он превратился в идиота, даже хуже, чем идиота.
Он не понимал ни где он, никто он, ни даже что значит быть кем-то.
Инквизитор распростёрся на полу. Всё, что его тело сейчас знало — это только боль, бурчание в животе, дыхание и свет.
Свет издалека.
Внезапно вся память потопом хлынула обратно. В тот миг каждый лист проклюнулся заново, заново озеленив лес его жизни.
— МЫ ВЕРНУЛИ ОБРАТНО ТО, ЧТО ВЗЯЛИ И ПОЗНАЛИ, ИНКВИЗИТОР.
Сотрясаясь, Жак вернулся в коленопреклонённую позу и вытер губы и подбородок. Секунды до этого были жутким преддверием ада, непостижимым и неизмеримым. Он снова превратился в Жака Драко.
