розгами.
— Ногти еще растут, да?
— Они под замком, их никогда не выставляют на показ.
— Ты меня удивляешь.
— С давних пор, еще мой прапрадедушка рассказывает, происходит много кровавых стычек между поклонниками ногтей и поклонниками Истинного Лица…
Джак бродил между развалин храма, останавливался и долго с горечью вглядывался в темные провалы. Лекс молча сопровождал его.
Для д'Аркебуза это место также было святым. Здесь бесстрашно и победоносно сражались его собратья-десантники. Некоторые сложили в праведной битве головы, а их органы со всеми почестями забрали медики.
Синие Ультрамарины появились, выполнили свой долг и ушли, оставив после себя поэтические легенды и тысячи неиспользованных обойм, ставших предметом спекуляции. Лекс обрадовался, что сможет зарядить болтер, но и испытал горечь. Он чувствовал себя изгоем и самозванцем. Да, рыцарь- отступник, вырвавший из бровей знаки отличия… Лишь бы Рогал Дорн, заря его души, не покинул в минуту тяжких испытаний!
Гримм усердно старался занять Сэмджани разговором. Но гид, воодушевленный рассказом об Ультрамаринах, неожиданно прервал раздумья Лекса. Весело и с энтузиазмом он провозгласил:
— Да вы ведь совсем как десантник, большой сэр. Можете изображать на сцене.
Какую чушь он несет?! Прыгнуть в подземелье и носиться там, как на тренировке? Изображать из себя Ультрамарина, когда ты истинный Кулак?!
Д'Аркебуз решительно шагнул вперед, готовый задушить Сэмджани. Гримм поспешил вмешаться:
— Сэм! Мы видели… видим здание суда. Видим суд! — торопливо забормотал скват.
Лекс одернул себя. Упоминание о городском суде несколько охладило его пыл. Если свернуть невежественному жителю Сабурлоба шею, знакомство с местной каталажкой неминуемо. Мелинда ничего не рассказывала им о Суде — какая досада!
Уголовные преступления не интересовали Имперский Суд.
Убийства и кражи — дело полиции. Высокопоставленные законники расследовали заговоры против веры и Империи.
Понял ли Сэмджани, чего только что избежал? Или паломники, нанимающие его, частенько ведут себя необычно?
— Есть Суд, конечно, — прощебетал гид. — Строительство заканчивается через пять лет после атаки Ультрамаринов.
Понятно. Важнейший храм имперского культа осквернен нечеловеческими гибридами, в администрации царит коррупция…
Как рассказал Сэмджани, правивший в то время монарх Хаким Бадишах был обвинен в ереси вместе со всей семье, но затем помилован. Династия Бадишахов осталась у власти, но выплатила огромный штраф, который и пошел на строительство и содержание суда.
Сэмджани также заметил, что двери здания постоянно заперты. Судьи заняты своими собственными проблемами и интригами.
Джака это заинтересовало, отвлекая от горьких мыслей.
— Разве Маршалы Суда не проводят регулярных рейдов в Шандабаре?
Сэмджани этого не знал.
— Судьи посылают карательные отряды на поиски предателей?
Похоже, сабурлобец не знал даже, что такое карательные отряды.
— Люди готовы убивать себя, — проворчал он.
Уточнить сказанное Сэм отказался, сославшись на религиозные традиции и запреты.
Джак, Лекс и Гримм покинули развалины и пешком отправились через весь город к храму Оксиденс. По пути они остановились перед зданием суда, чтобы осмотреть его повнимательнее. Но и только. Если бы они решили поглазеть на другие достопримечательности Шандабара, побывать на рыбном рынке и на ферме камелопардов, расположенной в окрестностях столицы, их прогулка могла бы затянуться на два-три дня.
Они некоторое время понаблюдали за огромным зданием издалека. Мрачная тень высоченного шпиля затеняла целый район города.
Очевидно, для постройки суда снесли несколько жилых кварталов — или же дома лежали в развалинах после войны с генокрадами.
Стены из монолитного детрита уходили ввысь. Сотни стрельчатых узких окон как нельзя лучше подходили для амбразур.
Гримасничающие горгульи украшали зубчатый парапет и остроконечные орудийные башни. По верху здания шел фронтон высотой в десять метров, на котором на фоне орнамента из черепов лозунг:
PAX IMPERIALIS LEX IMPERIALIS.
Мир Императора. Закон Императора…
В душе д'Аркебуза слово «lex», созвучное его имени, прозвучало горьким укором, упреком в уклонении от долга. Как будто на фронтоне огромными буквами написали имя преступника!
— Ха-ха, а моего имени тут нет, — пошутил Гримм, обыгрывая фонетическое совпадение. — Меня еще не ищут.
Вряд ли сотрудники Суда вообще искали кого-нибудь. Как и говорил Сэмджани, массивные входные двери были плотно закрыты. Наверное, чтобы
